Глава 5 - Иные Цивилизации

 

Внеземные

 

Одиноки ли мы во Вселенной? Есть ли у нас соседи — «братья по разуму», как их принято называть? Если есть — далеко ли до них? Можно ли с ними встретиться — или хотя бы связаться?

Мысли эти сидят в извилинах ЧЧ давно и крепко, настолько крепко, что даже костры инквизиции не смогли их вытравить…

Путь от мыслей к делам оказался очень длинным: дела в этой области начались совсем недавно. В 1876 году Э.Неовиус разработал детальный проект связи с обитателями иных планет с помощью световых сигналов; Циолковский уделял этой теме значительное внимание; однако «научной» постановкой проблемы считается статья Дж. Коккони и Ф.Моррисона (1959) о возможностях радиосвязи с внеземными цивилизациями. В 1960 году И.С. Шкловский опубликовал статью «Возможна ли связь с разумными существами других планет?», а в 1962 — книгу «Вселенная, жизнь, разум» (книга 6 раз переиздавалась у нас, переведена на многие языки, и по праву считается «базовой» по этой проблеме, так что желающим «углупиться» следует начать с нее). Первые эксперименты проведены в 1961 – 1969 годах ( в 1961 году – Дрэйком, он пытался обнаружить радиосигналы от Тау Кита и Эпсилон Индейца; в СССР – Всеволодом Сергеевичем Троицким и Николаем Семеновичем Кардашовым; Троицкий стал первым председателем секции «поиски сигналов от внеземных цивилизаций» в Академии наук).

Таково было «начало». Оценивают «дату начала» по-разному, лично я склоняюсь к сентябрю 1971 года: ведь «днем рождения» новой научной дисциплины обычно считается первая международная «тусовка», будь то симпозиум, конференция или конгресс.

 

CETI & SETI

 

Именно тогда в Бюраканской обсерватории (под Ереваном) состоялась советско-американская конференция по проблеме связи с внеземными цивилизациями (Communication with ExtraTerrestrial IntelligenceCETI)  — первое крупное событие такого рода. В ней приняли участие и астрономы, и физики, биологи, антропологи, социологи, историки, философы… Полный текст ее решений вышел в свет (на английском; на русском двумя годами позже) в 1973 году — и оказал очень большое влияние на «мировое общественное мнение» как благодаря высокому уровню самого обсуждения, так и благодаря весьма «именитым» участникам.

Во время подготовки этой конференции организаторы рассылали различным ученым анкету с 10 вопросами. Мне хочется привести здесь ответ Андрея Дмитриевича Сахарова на эту анкету (точнее, на 4 ее вопроса). Вот эти вопросы.

6. Какие затраты средств и времени Вы считаете допустимыми для организации работ по обнаружению сигналов внеземных цивилизаций?

7. Ваше мнение о необходимости Международного сотрудничества в области поиска внеземных цивилизаций:

а) совместные проекты,

б) координация работ в области СЕТI.

9. В каких направлениях следует развивать исследования по проблеме СЕТI? Какие конкретные проекты обнаружения внеземных цивилизаций Вы можете предложить?

10. Ваше мнение о возможных последствиях контакта.

 

Глубокоуважаемый Л. М. ГИНДИЛИС!

Я высказываюсь ниже лишь по трем пунктам анкеты — 10, 6, 9, 7* и прошу извинить мою некомпетентность как по этим пунктам, так и по оставшимся по этой причине без ответа.. (*так в тексте письма; вероятно, он предполагал ответить только на 3 вопроса, а затем решил добавить еще один)

10. Заключена ли какая-либо опасность в получении информации от внеземной цивилизации? Преждевременное, органически не воспринятое знание, в принципе, может быть опасным, однако в применении к такому зрелому организму как земная цивилизация, при условии постепенного восприятия и поступления информации эти опасности не представляются мне реальными. Создание искусственного «сверхмозга» гораздо болев опасно из-за наличия обратной связи, но и в этом случае мне представляется, что опасности «дегуманизации», информационное отравление и т. д. сильно преувеличиваются. Расширение кругозора при получении информации от внечеловеческого интеллекта будет важным, но подсобным, и, по-моему, очень положительным фактором в развитии наших научных знаний, в преодолении наивного антропоморфизма, в развитии наших этических и социальных институтов. Но определяющим фактором, по-прежнему, будут внутренние силы человеческого общества — накопленные знания и навыки, традиции и институты, генетический фонд человечества, материальные производительные силы, состояние земной природной среды. Несколько грубо можно сказать, что умному и доброму всякое дополнительное знание — только на пользу, а глупому и злому, обреченному на самоуничтожение, никто не сможет ни помочь, ни повредить. Будучи оптимистом, я за настойчивые поиски позывных внеземных цивилизаций.

6. Исходя из важности проблемы и учитывая одновременно, что мы, возможно, еще не вполне научно-технически созрели для ее решения, я считаю целесообразным следующее решение денежного вопроса. В течение ближайших 5 —10 лет постепенно довести расходы на специальные исследования СЕТI до 5 % от общих расходов на астрономию и астрофизику, включая в эти последние астрофизические и астрономические исследования в космосе. Одновременно обсудить и принять программы «совмещенных» исследований, основная цель которых не связана с СЕТI, но обработка и система наблюдений учитывает интересы СЕТI.

Это — оценка на глаз, тем более ценная, что я не знаю, чему равно 100 % в СССР, США, во всем мире.

7. Международное сотрудничество в осуществлении проектов желательно. Желательно также поставить вопрос о разработке и принятии международного соглашения, требующего немедленного (скажем, в недельный или месячный срок) обнародования любых фактов, подозреваемых на сигнал внеземной цивилизации, до его детального анализа в национальном порядке.

9. Научно-техническая сторона дела. Нельзя полностью исключить, что мы еще слишком мало знаем и умеем. Нельзя исключить, что есть вопиющие пробелы в наших основных представлениях о пространстве, например, о его топологической структуре, и что внеземные цивилизации ведут свои передачи с учетом этого обстоятельства, а мы «смотрим не в ту сторону». Нельзя также исключить вопиющих пробелов в отношении типов существующих в природе излучений. Еще более вероятно, что наши корреспонденты, используя уже известные нам виды излучений и законы природы, рассчитывают при этом на такой уровень чувствительности приемной аппаратуры, который для нас пока еще совершенно не доступен по техническим, технологическим и экономическим причинам. Однако все эти сомнения не должны расхолаживать нас на пути попыток приема сигналов с постепенным увеличением чувствительности (и стоимости) приемной аппаратуры и расширением методологии поиска. Только так, рано или поздно, можно рассчитывать на успех. При этом я хотел бы отметить важность проектных работ по посылке сигналов, доведенных до конкретного осуществления некоторых проектов — только так можно понять тонкие аспекты проблемы контактов. Здесь, как и в других делах, эгоисты, в конце концов, оказываются в проигрыше.

9а. Хочу кратко обсудить один конкретный вариант системы связи. За пределы Солнечной системы, во избежание слепящего действия Солнца, раз в 10—20 лет выводятся несколько источников сигнала одноразового действия («лампы-вспышки», сокращенно ЛВ). Лампы-вспышки выводятся на одну прямую и размещаются эквидистантно (рис. 1), затем взрываются синхронно (в системе отсчета, связанной с Солнцем) или через равные промежутки времени (критерий искусственности!). Источником энергии в каждой ЛВ должен служить мощный термоядерный взрыв.

Энергия взрыва легко трансформируется в короткую вспышку в световом диапазоне, радиодиапазоне и т. п. Размеры системы ЛВ должны, конечно, при этом быть довольно внушительными (километры), но вес не очень большим. Например, сжимая энергией продуктов взрыва тонкий слой газа (аргона), легко получить очень короткую вспышку в видимом свете, причем с любой микроструктурой для передачи информации (рис. 2).

Приемное устройство должно состоять из оптического телескопа с записью сигналов во времени и с хорошим разрешением по углу.

С уважением и наилучшими пожеланиями конференции.

8/8—71 А. Сахаров

 

 

 

Событие это «просуммировало» потуги ученых разных стран в этой области и попыталось сделать их более согласованными и скоординированными.

Сумма, правда, получилась не очень внушительная: практические шаги оказались очень фрагментарными, не очень согласованными, и совсем немногочисленными. Во вступлении к сборнику этих трудов написано: «попытки прослушивать космический эфир с этой целью имеют пока весьма эпизодический характер, и по существу серьезная работа в этом направлении еще не начата». Однако важнее, пожалуй, был «дух» почтенного собрания, дух энтузиазма, ощущение близости вожделенного Контакта…

Через 10 лет (декабрь 1981) в Таллине состоялся симпозиум на эту же тему. Подводя итоги, его руководитель (В.С.Троицкий) отметил более согласованную и массовую работу, однако вывод вынужден был сделать такой: «результаты всех работ пока отрицательны. Отрицательны!» Пропал и «дух близости Контакта» — постепенно всем причастным становилось ясно, что работа эта долгая, трудная, требующая глубоких размышлений и новых идей И вовсе не так уж очевиден «happy end». Соответственно изменилось и название проблемы: слово «связь» заменили словом «поиск» и отныне она стала именоваться «Search for ExtraTerrestrial Intelligence – SETI».

 

 

а есть ли «они»?

 

Древние оставили нам много мудрых мыслей, вот одна из таких:

 

Если ты знаешь, что ищешь, то зачем ищешь?

А если не знаешь, то как надеешься найти?

 

Так знаем ли мы, что именно ищем? И почему надеемся (все же ведь надеемся!) найти? Почему думаем, что «они» все же существуют? Какими «они» по нашим представлениям могли бы быть? Как можно «их» обнаружить? А как «себя показать»?…

Начнем с «надежды» — и для начала послушаем Николая Семеновича Кардашова.

…Когда водитель-испытатель завода впервые садится за руль нового, только-только сошедшего с конвейера и еще не ожившего автомобиля, то он, водитель, заранее не может точно знать, заведется машина или нет, поедет или не поедет. Потому что на этом автомобиле — именно на этом — никто никогда не ездил. Однако если водитель рискнет предсказать, что машина заведется, то почти всегда будет прав. Предсказание его будет сделано на основании вероятностного подхода. До этого водитель сгонял с конвейера многие тысячи автомобилей. Почти все они сразу же заводились и уходили из цеха своим ходом. Значит, вероятность того, что и эта машина тоже заведется, достаточно велика.

Когда мы рассматриваем в телескоп далекую звезду, по всем внешним признакам похожую на наше Солнце, то заранее не можем точно знать, есть в окрестностях этой звезды разумная жизнь или нет. Потому что в окрестностях этой звезды — именно этой — никто никогда не бывал. Но в отличие от водителя-испытателя мы не можем даже сделать вероятностный прогноз, не можем оценить вероятность существования жизни на далекой планете. У него был огромный опыт, огромная статистика, многие тысячи уже испытанных автомобилей. У нас же ничего этого нет: мы знаем лишь один экземпляр обитаемой планеты.

Можно ли вообще в этих условиях делать какие-нибудь прогнозы?

Давайте вернемся к предыдущему примеру. Что сделает наш водитель, если у него попросят вероятностный прогноз по новой партии машин («поедут или не поедут») и если у него при этом нет никакого предварительного опыта, никакой статистики, а есть лишь один-единственный работающий экземпляр машины, да и то совершенно другой марки? В этом случае водитель, по-видимому, будет детально изучать свой единственный автомобиль, сравнивать его с неизвестными машинами, искать сходство с ними и опять-таки оценивать вероятность того, что «те» заработают так же, как и «эта». Это тоже будет вероятностный подход, но уже основанный не на статистике, как того требует математика, не на исследовании большого числа объектов, а на глубоких знаниях деталей машин, их взаимодействия, на оценке типичности того или иного процесса («если эта машина движется, когда вращаются колеса, то и те должны двигаться, когда вращаются колеса, если в двигателе этой машины при сгорании бензина...» и так далее).

Подобным же образом, детально изучая нашу собственную, земную цивилизацию и все этапы ее развития, можно оценить вероятность возникновения аналогичных цивилизаций «там», в других звездных системах. Такую оценку принято производить по формуле, которую часто называют формулой Дрейка. (это формула уже упоминавшегося американского радиоастронома, осуществившего первую программу поиска радиосигналов от внеземных цивилизаций, хотя есть еще несколько аналогичных формул, предложенных другими авторами.) Выглядит эта формула так:

 

N = n * P1 * P2 * P3 * P4 * t1/T

 

Здесь:

N — число звезд, у которых, вероятно, есть планеты с одновременно существующими высокоразвитыми цивилизациями;

n — общее число звезд во Вселенной;

P1 — вероятность  существования планетной системы у той или иной звезды;

P2 — вероятность возникновения жизни в планетной системе;

Р3 — вероятность появления разумных существ в процессе развития жизни;

Р4 — вероятность того, что разумные существа в процессе эволюции создадут науку, технику, технологию, научатся познавать законы природы, в широких масштабах преобразовывать энергию, вещество, информацию;

t1 — время жизни цивилизаций;

T — возраст Вселенной.

 

Естественно, что наибольшая оценка той или иной составляющей Р — это единица. Она соответствует стопроцентной вероятности того или иного фактора, Ну, скажем, стопроцентной вероятности зарождения жизни на планетах. Если бы все входящие в формулу Р были бы равны единице (последнюю составляющую t1/T пока отбросим — о ней речь пойдет особо), то оказалось бы, что N=n, то есть что у каждой звезды есть планеты, населенные разумными существами. Если же хоть одна из составляющих будет признана равной нулю (скажем, если зарождение жиз-ни на других планетах, кроме Земли, вообще невероятно), то будет равно нулю и их произведение, а значит, и величина N. В этом случае мы должны будем признать свое полное одиночество во Вселенной.

Вряд ли стоит доказывать, что подсчет вероятного числа населенных миров по формуле Дрейка — задача несравнимо более сложная, чем та, что стояла перед нашим вымышленным водителем в последнем примере. Объекты, по которым нужно давать прогноз — звезды — недосягаемо далеки. Процессы, типичность которых нужно определять — образование планетной системы, возникновение жизни, появление разумных существ — происходили давно, воспроизвести их невозможно.

И все же с каждым годом появляется все большая ясность относительно величин отдельных составляющих формулы Дрейка. А значит, и относительно величины N в целом…

— Поясните, пожалуйста, Николай Семенович, смысл составляющих формулы Дрейка. Какой величиной оценивается сейчас каждая из них? И какова, таким образом, вероятностная оценка общего числа населенных звездных систем?

— Прежде чем называть цифры, хотелось бы сделать два общих и, как мне кажется, принципиальных замечания.

Замечание А. Столкнувшись с проблемой, пытаясь оценивать вероятность существования внеземных цивилизаций, мы поняли, как мало знаем сами о себе. О том, как возникла жизнь на Земле, как появился и эволюционизировал разум, какими иными путями могли бы развиваться сообщества разумных существ. Речь идет не об общих рассуждениях и гипотезах — их имеется достаточно. Даже в избытке. Речь идет о конкретных, точных знаниях…

Замечание Б. Количественные оценки некоторых составляющих формулы Дрейка очень субъективны и, как это следует из замечания А, могут сильно различаться у разных исследователей, у разных научных школ.

Теперь о конкретных цифрах.

Значение составляющей Р1 еще недавно считалось довольно близким к нулю. По известной гипотезе Джинса, планеты Солнечной системы образовались в результате очень редкого, редчайшего явления «пролета» вблизи от Солнца другой звезды. Однако фундаментальные теоретические исследования последних лет показали, что механизм образования планет совсем иной. Они возникают из газово-пылевых туманностей вместе со звездой, и процент звезд с планетными системами очень велик. Эта точка зрения получила ряд убедительных наблюдательных подтверждений… Количественная оценка P1 сейчас колеблется в пределах от 0,01 до 0,1, то есть вероятность того, что у звезды есть планеты, составляет от 1 до 10 процентов. Особо важно, что это не субъективные, а объективные оценки и к ним практически не относится примечание Б.

Пропустив временно составляющую P2, рассмотрим сразу две следующие — P3 и P4. К ним уже замечание Б относится в полной мере, и, приводя цифры, я выскажу мнение людей, настроенных наиболее оптимистически, к числу которых отношу и себя. Думаю, что обе составляющие можно считать равными единице, то есть считать, что появление разума и развитие «технологического» общества в процессе эволюции происходят со стопроцентной вероятностью.

— Основания?

— Сделав замечания А и Б, нужно признать, что для столь высоких оценок P3 и Р4 нет бесспорных оснований. Так же, впрочем, как их нет и для низких оценок. Считаю возможным оценить P3=1 и Р4=1 в связи с тем, что и появление разума и развитие науки, техники, технологии согласуются с действием основных механизмов эволюции, всегда направленных на сохранение вида.

Смысл составляющей t1/T таков: чем больше t1, чем дольше живут цивилизации, тем больше шансов за то, что они будут существовать одновременно. Требование одновременности, которое входит в определение величины N, вполне понятно: только одновременно существующие цивилизации могут установить друг с другом контакты.

Как ни парадоксально, но прогнозы относительно нашего долголетия, относительно времени t1, также вызывают острые дискуссии. Некоторые их участники, удрученные, по-видимому, острыми конфликтами, страшными войнами, потрясавшими нашу планету, примерами варварского отношения человека к среде, в которой он живет, считают время жизни цивилизаций t1 очень небольшим. Вплоть до сотен и даже десятков лет. Напомню, в проблеме SЕТI возраст цивилизации исчисляется от момента изобретения радио, то есть от момента, когда у цивилизации появляется возможность заявить о себе Вселенной. Так что нам, с точки зрения инопланетян, в мае этого года исполнилось всего 78 лет. К сожалению, при прогнозировании t1 во всю свою силу действуют примечания А и Б. Если быть предельным оптимистом в отношении перспектив рода человеческого, то можно считать, что время жизни цивилизаций в районе данной звезды ограничивается лишь ее «сроком службы» и, как правило, составляет несколько миллиардов лет. Исходя из этого, будем считать, что половина времени T уходит на образование цивилизации и что отношение t1 к Т равно 0,5.

Ну и, наконец, несколько слов о самом сложном — о значении составляющей P2, то есть о вероятности самопроизвольного зарождения жизни на мертвых до этого небесных телах. Как живой организм может образоваться из набора молекул? Этого пока не знает никто... И не случайно некоторые специалисты главную роль в сотворении живого отводят сверхслучаю — редчайшему совпадению множества случайных событий. При этом P2, естественно, приходится считать близким к нулю. Другие же, напротив, полагают, что зарождение жизни — естественный, типичный этап эволюции материи, то есть считают, что P2 очень близко к единице. В пользу и той и другой крайности слов сказано немало, но факты, эксперименты, строгая теория пока не позволяют принять какое-либо одно решение.

Пессимисты, правда, считают, что в их пользу говорят веские факты. Например, такие: пока не удалось обнаружить признаков жизни на планетах, достаточно удобных для ее зарождения. Например, на Марсе. Далее, никому пока не удалось наблюдать в лабораторных условиях зарождение хотя бы самых примитивных живых структур. И еще, биологи не могут предложить никакой разумной гипотезы для объяснения участка эволюции от молекулы до клетки. Против этих возражений, однако, тоже есть возражения: с жизнью на планетах еще нет ясности, эксперименты по синтезу живого, по сути, еще только начинаются, а с разумными гипотезами начальных этапов зарождения жизни тоже не все так уж безнадежно. Но и против этих возражений можно возражать… Одним словом, ситуация, типичная для примечаний А и Б.

— Какому же из двух крайних мнений отдать предпочтение? Какую принять количественную оценку P2?

— Была сделана трудная попытка определить эту величину, не вступая в бесплодные дискуссии, ее вычислили как среднюю из оценок большого числа опрошенных специалистов. Получилось примерно 0,1. Такое значение примем и мы, то есть будем считать, что жизнь может возникнуть лишь на одной из планет с подходящими для этого условиями, в одной из 10 планетных систем.

С учетом всех сделанных вероятностных оценок в итоге получим N = n * 0.1 * 1 * 1 * 0.1 * 0.5 = n * 0.005. Это значит, что общая вероятность равна пяти тысячным, или, иными словами, высокоразвитые, технологические цивилизации одновременно существуют в районе одной звезды из каждых двухсот звезд. Согласно такой оценке, в нашей Галактике должно быть около 5 * 108 (пятьсот миллионов) цивилизаций, так как в ней насчитывается 1011 звезд. Всего же во Вселенной 1021 звезд, и число цивилизаций должно быть около 5 * 1018 (пять миллиардов миллиардов). Напоминаю, что цифры эти получены на основании более или менее оптимистических оценок. Но если даже пойти навстречу пессимистам и уменьшить полученную величину N в 100 или в 1000 раз, то все равно количество — точнее, вероятное количество — технологических цивилизаций окажется очень большим.

— Как можно, исходя из полученной оценки, представить себе пространственную плотность обитаемых миров? Каково среднее расстояние между ними? На каком расстоянии от Земли есть надежда обнаружить обитаемую планету?

— Упрощенные расчеты показывают, что в нашей Галактике среднее расстояние между звездами — около 4 световых лет. Если принять полученную нами оценку N = n * 5 * 10-3, то окажется, что среднее расстояние между цивилизациями — около 30 световых лет. При более оптимистических оценках некоторых составляющих в формуле Дрейка цивилизации  должны «сближаться», при более пессимистических — «удаляться». Расстояния между галактиками измеряются миллионами и миллиардами световых лет, и поэтому цивилизации, расположенные в разных галактиках, мягко говоря, трудно досягаемы друг для друга.

Теперь попробуем вести отсчет расстояний от Земли. Вот расстояние до некоторых из десятка ближайших к нам звезд — до α-Центавра — 4.3 светового года, до Звезды Бернарда — 6, до Вольфа № 359 — 7.7, до Сириуса — 8.5, до ε-Эридана — 10.8, до 61-Лебедя — 11.1, до τ-Кита — 12.2 светового года. В радиусе 10 световых лет от Земли находится около 12 звезд, в радиусе 25 световых лет — 200 звезд, в радиусе 50 све-товых лет — 1600 звезд, в радиусе 100 световых лет — около 13 тысяч звезд. Вообще же число звезд возрастает пропорционально кубу расстояния. Разделите на 200 приведенные количества звезд для того или иного расстояния от Земли — и вы получите вероятное число обитаемых миров, соответствующее нашей вероятностной оценке N=n * 5 * 10-3. Окажется, в частности, что на расстоянии в 25 световых лет от нас есть вероятность встретить высокоразвитую цивилизацию. А для такого расстояния в принципе возможен обмен информацией (а может быть, и делегациями!) за время жизни одного земного поколения — 25 лет сигнал будет идти «туда» и 25 лет «обратно».

— И еще один вопрос… Может быть, самый неприятный… Как вы лично, Николай Семенович, относитесь к формуле Дрейка, как оцениваете правдоподобность полученного с ее помощью результата?

— Откровенно говоря, отношусь скептически… Нет – нет, совсем не потому, что считаю сделанный прогноз слишком смелым, а вычисленную нами вероятность зарождения внеземных цивилизаций завышенной. Просто, на мой взгляд, формула Дрейка запоздала. И надолго — на несколько миллиардов лет… Потому что сама наша цивилизация появилась на белый свет с огромным опозданием. Когда родилось Солнце, то Вселенной было уже примерно 5 миллиардов лет. В это время огромное множество звезд прошло большой жизненный путь и, как следует из наших вероятностных оценок, на многих планетах этих звезд уже успела возникнуть жизнь, успели появиться цивилизации. А это значит, что в наше время подавляющее большинство цивилизаций уже имеет стаж в миллиарды лет.

В эту цифру нужно вдуматься. Чтобы понять, что такое для цивилизации миллиард лет, вспомните, например, какой путь успела пройти наша земная техника всего лишь за последние 50—100 лет. Даже самые смелые футурологи не рискуют прогнозировать развитие земной цивилизации на 1000 лет вперед. А ведь миллиард лет — это миллион тысячелетий! Что же произошло с множеством цивилизаций за такой огромный срок — миллиарды лет? Как они развивались? Я уверен, что подавляющая масса цивилизаций нашей Галактики давно уже «съехалась», объединилась в каком-то районе в одну сверхцивилизацию.

— «Съехались» при таких огромных расстояниях?!

— Расстояние действительно большое, но и время немалое… От центра Галактики до ее окраин — 30 тысяч световых лет. Даже за один миллиард лет, если летать со световой скоростью, можно 15 тысяч раз успеть «туда-обратно».

— Но ведь человек живет-то всего 70—80 лет...

— Это уже начало новой сложной дискуссии, для которой придется делать примечание В, о недооценке силы знания. Познав секреты горения, человек шагнул от чахлого охотничьего костра к ракетным двигателям в миллионы лошадиных сил. Трудно даже представить себе, какой может стать продолжительность человеческой жизни, когда мы разберемся в механизмах старения, о которых сегодня знаем очень мало. Кроме того, стоит задуматься о возможностях кибернетики хотя бы через столетие, не говоря уже о миллиарде лет.

— Если сверхцивилизация действительно существует, то почему же она до сих пор не установила связь с Землей? Или вы тоже считаете, что «им» неинтересно разговаривать с нами, как человеку неинтересно разговаривать с муравьем?

— Во-первых, человеку все же интересно было бы поговорить с муравьем, если бы такая возможность представилась. Но дело вовсе не в интересности. «Они» пока просто не знают о нас. Как с огромных космических расстояний можно узнать, что на какой-нибудь планете появилось технологическое общество? Очевидно, только по мощному радиоизлучению, которое создают тысячи радиопередатчиков и телецентров. В частности, искусственное радиоизлучение Земли в миллиарды раз превышает ее естественное радиоизлучение, вызываемое некоторыми физическими процессами. После изобретения радио яркость всей Солнечной системы в диапазоне, скажем, средних волн возросла в сотни раз! Однако такая повышенная радиояркость Земли существует всего каких-нибудь 40 — 50 лет. Это очень небольшой срок, и первые земные ра-диосигналы — они, естественно, идут с конечной скоростью 300 тысяч километров в секунду — еще не успели далеко распространиться. Письмо еще, по-видимому, не пришло к адресату...

 

Ну что ж, вывод вполне однозначен: надежда, что «они» существуют есть.

А теперь давайте пороемся в нашем чулане. Толкуя в главе 4 о вопросе «случайно ли возникновение жизни», мы отложили туда наиболее вероятный ответ — «не случайно». То же относится и к возникновению разума — если только эволюция не была прервана катастрофой. Это усиливает надежду и количественная оценка, повидимому, гораздо ближе к оптимистическим, чем к пессимистическим. Мы вполне «законно» можем пополнить наш

«Чулан»:

«Они» есть, почти наверняка.

 

какие «они»?

 

А какими же «они» могут быть? В биологическом-то смысле они должны быть похожими, мы об этом тоже подробно толковали в 4 главе («я тебя слепила из того, что было…» — так ведь у «них» было то же самое). Здесь же подразумевается «как цивилизация», то есть что может представлять из себя «их» цивилизация? Такую оценку можно дать только на базе анализа тенденций развития нашей собственной.

Где-то в начале этой главы мы отмечали, что в больших городах нам удается жить лишь благодаря искусственному поддержанию среды обитания — «сломайся» что-нибудь, и жизнь (не вообще жизнь, а мы, человеки) в городах погибнет.

Ситуация на космолете «Земля» очень похожа. Пока еще его ресурсов хватает на 6 миллиардов его пассажиров. Правда, далеко не все из них получают нормальную («справедливую»?) долю этих ресурсов: у одних каюты «люкс» и устрицы в вине на ужин, у других каюты так себе, с общим туалетом в конце корридора и сном без ужина, у некоторых (как у африканских бушменов, к примеру) и кают-то нет, перебиваются чем придется, на «нижней палубе» без иллюминаторов… «Устриц в вине на ужин» на всех не хватает уже сейчас. Еще немного (по оценкам — при 10 миллиардах) — и будет не хватать не только «устриц»…

Но даже не это главное. Мы все время, без перерывов, производим и производим бомбы, смертоносные химикаты и бактерии (не зная толком сами как от них защищаться), наркотики — и рассовываем все это по каютам космолета (будто если это рванет в другой каюте, так и пусть). Мы без перерывов, то там, то тут, стреляем друг в друга… Пока еще нам не удалось пробить наружную обшивку или главный энергетический блок нашего космолета. Но сомнений нет ни малейших: если не остановимся, скоро пробьем.

Ну, не сумеем остановиться — туда нам и дорога: значит, не доросли еще до звания «sapiens».

А вот если сумеем, то очень скоро вопрос ресурсов превратится в гамлетовское «быть или не быть».

 

Под «ресурсами» в этих рассуждениях подразумеваются не только энергоносители или возможности производства продуктов питания: имеют значение все ресурсы. К примеру, по современным оценкам алюминия хватит лишь на 50-70 лет, природного газа на 50-60 лет, «привычных» энергоносителей от силы на 1 – 2 сотни лет… Однако не будем углубляться в эти данные (желающие легко их найдут и, уверяю вас, они вгоняют в тоску), а поговорим лучше в «общем плане».

Ограниченность ресурсов планеты ставит цивилизации, подобные нашей (то есть технологические, «технократические»), перед жестким (и совсем небогатым) выбором дальнейшего пути:

·        если ничего не предпринимать — цивилизация погибнет;

·        можно остановить рост населения (введя чрезвычайно жесткие ограничения по рождаемости и т.д.) и «стабилизировать» потребление на имеющемся уровне (он составляет сейчас 1017 граммов вещества в год, а рост – около 4%, то есть через 200 лет «расход» вещества составит 1051 граммов, это масса 10 миллионов галактик);

·        можно расширять «ресурсную и энергетическую базу» и тогда цивилизация может продолжать экспоненциально расти.

 

Ну, по первому пути рассуждать не о чем: ясно, что цивилизация обязана менять стратегию своего поведения — жить-то ведь хочется.

Второй — так назывемый «равновесный» — путь нужно посмотреть чуть подробнее. Равновесным он называется потому, что наша цивилизация развивалась вместе со всей биосферой Земли и все время находилась в «равновесии» с ней и с процессами на планете. Теперь цивилизация подошла к границе, когда ее деятельность все больше влияет на планетарные процессы, по некоторым параметрам равновесие уже нарушено (парниковый эффект, разрушение озонового слоя, защищающего жизнь от жесткого излучения, истребление лесов — особенно тропических — и нарушение кислородного баланса …), по другим вот-вот будет нарушено. Группа ученых (так называемый «Римский клуб») провела математическое моделирование проблемы, и часть ученых считает, что такой путь («насильно» держать все в равновесии) может позволить цивилизации выжить. Большинство, однако, считает этот путь лишь отсрочкой: он позволит отодвинуть коллапс цивилизации на несколько столетий, не больше.

Лично я склонен с этим согласиться. Во-первых, еще древние римляне говорили «non progredi est regredi» — «отсутствие прогресса есть регресс», а регресс — путь гибельный. Во-вторых, хотя живое на Земле живет как раз по этой схеме (то есть приспосабливает себя к среде, а не среду под себя, как мы; живут же муравьи миллионы лет, и ничего, вид сохраняется…), нам «муравьиный путь» вряд ли приемлем.

 

Выходит, для цивилизаций типа нашей остается только третий путь: продолжать и дальше приспосабливать среду под себя и расти, расти…

Но куда? Куда расти-то? И где брать энергию?

В космос, естественно. Другого-то места нет. Строить «эфирные города» Циолковского. И энергию брать там же…

Наверное, все знают об идеях Циолковского. Но все же мне хочется привести его программу: впечатляет она. Век назад написать такое…

1. Устраивается ракетный самолет с крыльями и обыкновенными органами управления. Цель – научиться управлять аэропланом с ракетным двигателем, регулировать тягу и планировать при выключенном двигателе.

2. Крылья последующих самолетов надо понемногу уменьшать, силу тяги и скорость – увеличивать.

3. Проникновение в очень разреженные слои атмосферы.

4. Полет за пределы атмосферы и спуск планированием.

5. Основание подвижных станций вне атмосферы (искусственные спутники Земли)

6. Использование космонавтами энергии Солнца для дыхания, питания и других целей.

7. Устраиваются эфирные скафандры (герметичная одежда) для безопасного выхода из ракеты в эфир.

8. Вокруг Земли устраивают обширные поселения.

9. Используют солнечную энергию не только для питания и удобства жизни (комфорта), но и для перемещения по всей Солнечной системе.

10. Основывают колонии в поясе астероидов и других местах Солнечной системы, где только находят небольшие небесные тела.

11. Развивается промышленность в космосе. Число космических станций невообразимо множится.

12. Достигается индивидуальное (личности, отдельного человека) и общественное (социалистическое) совершенство.

13. Население Солнечной системы делается в сто тысяч миллионов раз больше теперешнего земного. Достигается предел, после которого неизбежно расселение по всему Млечному Пути.

14. Начинается угасание Солнца. Оставшееся население Солнечной системы удаляется от нее к другим солнцам, к ранее улетевшим собратьям.

Мы сейчас где-то на пункте 5 программы…

 

В 1960 году английский физик Дайсон (вряд ли знавший об идеях Циолковского) проделал работу по оценке возможностей перестройки Солнечной системы человечеством. Начал он с наиболее «заметного» источника энергии — Солнечного излучения: Земля сейчас улавливает всего одну двухмиллиардную его долю, ну так обидно… Идея его — построить вокруг Солнца сферу радиусом 1 а.е. (т.е. радиуса орбиты Земли) подходящей толщины, а на внутренней ее поверхности создать «искусственную» биосферу, где и будут расселяться люди. Поверхность «сферы Дайсона» примерно в миллиард раз больше поверхности Земли, так что много народу можно расселить. Для ее постройки Дайсон предлагает использовать вещество Юпитера… (отметим: это не научная фантастика, это научный расчет на базе знаний того времени)

Есть и другие идеи:

·        использовать вещество соседних планет для строительства искусственных планет в нужных местах и для выработки энергии;

·        использовать часть вещества «материнской» звезды (то бишь в нашем случае Солнца) для получения энергии…

Но это в будущем. А «здесь и сейчас» вполне реален проект «Принстонской группы» (руководитель О’Нейл): сооружение в области либрационной точки в системе Земля – Луна (в такой точке минимальны затраты на «поддержание орбиты») космической станции диаметром 1.5 км. Вращение станции обеспечивает внутри «силу тяжести», равную земной и такая станция обеспечивает хорошие условия обитания (лучше земных) для 10 тысяч человек. (Отметим опять: это не фантастика, это реальный, точно рассчитанный инженерный проект, со стоимостными оценками – стоимость сооружения оценивается в 100 миллионов долларов, срок – в 15-20 лет. Для сравнения: проект «Аполлон» по высадке человека на Луну обошелся в 30 миллиардов долларов).

Итак, следующий после освоения планеты шаг — освоение энергии своей звезды.

А дальше? Дальше — освоение энергии своей галактики…

Кардашов предложил (и теперь оно широко используется) такое деление цивилизаций по уровням:

·        технологический уровень примерно таков, как у нас сейчас; энергопотребление порядка 1020 эрг/сек (цивилизации I типа)

·        цивилизация овладела всей энергией своей звезды, энергопотребление порядка 1030 эрг/сек (цивилизации II типа)

·        цивилизация овладела энергией в масштабе своей галактики, энергопотребление порядка 1044 эрг/сек (цивилизации III типа)

 

как обнаружить?

 

Можно ли установить связь с какой-нибудь из таких цивилизаций? Ответ на этот вопрос сильно зависит от ответа на другой: «а хотят ли они установить связь?». Ведь если «не хотят», то проблема обнаружения сильно усложняется, если не закрывается вовсе. А априори говорить «хотят» особых оснований нет.

Придется посмотреть на обе возможности, и начнем с варианта «не хотят».

 

В этом случае вопрос, конечно, не о связи, а просто о возможности обнаружить — то есть астрономическими методами «увидеть» нечто, что можно было бы (однозначно!) истолковать как искусственное. Что же могло бы стать таким «нечто»?

Для цивилизаций I типа — повышенная радиояркость планеты, с ней мы встречались несколько страниц назад. Увы, ее можно заметить только с очень близкого — около межпланетного — расстояния. Даже с расстояния ближайших звезд она уже не будет такой уж «повышенной», да и заметить ее на фоне излучений многочисленных звезд… Короче, цивилизацию такого типа обнаружить (существующими ныне) астрономическими методами практически невозможно.

Цивилизации II типа, построившие «сферу Дайсона» (даже если и не полностью), должны выглядеть «со стороны» как мощный дискретный (точечный) источник инфракрасного излучения: ведь все излучение, получаемое непрозрачной «сферой» от звезды в видимой части спектра, должно отводиться наружу в виде теплового излучения, иначе «сфера» перегреется. Не исключено, что такое «избыточное» инфракрасное излучение может быть обнаружено у какой-нибудь из мириадов уже известных нам звезд, Дайсон как раз и предложил начать планомерное обследование. Но ведь их мириады… Кроме того, в науке действует принцип «презумпции естественности» — то есть даже если мы обнаружим что-то подобное, в первую очередь будут отыскиваться «естественные» объяснения феномена.

Вывод грустен: наблюдаемые проявления «космической деятельности разума» («космическое чудо» по выражению Шкловского) в случае «они не хотят» обнаружить тоже практически невозможно.

 

И здесь пожалуй уместно дать слово Станиславу Лему, он хорошо описал трудности обнаружения «космических чудес» (это из знаменитой полемики между Лемом и Шкловским).

…Сигнализировать о своем существовании цивилизацию ничто не заставляет. С другой стороны, то, что цивилизация делает для самой себя, является «необходимостью», поскольку речь идет о деятельности, необходимой для ее существования и развития… Речь идет … о таких явлениях, которые не могут быть объяснены как деятельность самой природы. Как следствие природных процессов можно объяснить возникновение амебы и человека, но не наручных часов. Часы сами собой не появятся, даже если бы мы ждали миллиарды лет…

Первая трудность заключается в том, что тут можно рассчитывать только на такие действия, которые включены в нормальную деятельность цивилизации. Аналогичным нормальным действием на Земле может быть, например, сооружение гигантских электростанций, поскольку они нам необходимы. Но сооружение искусственной горы высотою в четыре километра наверняка не будет осуществлено, даже если бы такая постройка приятно разнообразила пейзаж. Можно рассчитывать на обнаружение только того, что космическая цивилизация делает для самой себя — по причинам более серьезным, чем простая забава. Нужно отдавать себе отчет и в том, что если бы мы сами сейчас располагали энергией порядка энергии Солнца, то не знали бы, что с таким богатством делать. Следует признать, что ни одна цивилизация не «играет со звез-дами» для забавы, не превращает, например, звезды в сверхновые только для того, чтобы «было на что посмотреть». Цивилизация будет испо-льзовать всю звездную энергию тогда, когда ее социально-технологическая практика предъявит такие требования.

Вторая трудность в том, что мы не знаем, какова «звездная технология». Только квалифицированный «звездоинженер» мог бы нам разъяснить, что проще — использовать энергию «черной дыры» или какой-то «обыкновенной» звезды. Вполне может быть, что энергии звездных порядков можно черпать из астрономически невидимых объектов. Согласно новейшим данным, из теории «черных дыр» следует возможность существования «микродырок» размерами с протон и массой горы. Такая «микродыра» на заключительном этапе своей жизни может взорваться, освобождая энергию порядка многих миллионов мегатонных водородных бомб. Теория сейчас не дает никакой возможности использования энергии таких «дыр». Но несколько десятков лет назад никто не видел и возможности использования атомной энергии. Нужно быть очень осторожным, когда хочется провозгласить, что такая-то вещь «невозможна никогда». «Черные микродыры» могли возникнуть на очень ранней стадии развития космоса, и сейчас, может быть, их нигде нет. Тем не менее желательна осторожность в выводе, что «из них ничего нельзя получить». Если же мы предположим, что «микродырочная» энергетика является реальным шансом для высокоразвитых цивилизаций, которые могут эти «дырки» эксплуатировать так же, как мы уголь или уран, то окажется, что «микродырочная» энергетика, скорее всего, не будет астрономически обнаруживаема.

Общий принцип звучит так: чем производительней сумеет цивилизация использовать доступные ей источники энергии, тем труднее наблюдать эту деятельность на астрономических расстояниях. Труднее, ибо наилучшее использование означает оптимальную концентрацию энергетического потока в рамках законов термодинамики. Если кто-то захочет подогреть воду в озере с помощью атомной энергии, но не сумеет использовать ее оптимальным способом, то он сделает что-то вроде бомбы и тем самым, подогревая воду, много энергии растратит на возникновение бесполезного излучения при взрыве, разлетание воды и пара и т.п. Но это явление станет обнаруживаемым на больших расстоя-ниях именно благодаря бесполезно растраченной энергии. Подогрев воду атомным реактором, «кто-то» использует энергию много лучше, причем теперь этого издали не заметишь. Итак, возможно существование ненаблюдаемых «космических чудес».

Третья трудность наблюдения космических чудес в том, что очень трудно обнаружить то, чего не ищут. Если неизвестно, как может выглядеть явление, которое мы ищем, то неизвестно, что надо искать. Пульсары долго не замечали потому, что никто не подозревал о возможности существования таких быстропеременных объектов. Для того чтобы убить медведя, мало иметь дома ружье. Нужно ходить с ружьем по лесу и искать следы. Можно пойти за грибами и наткнуться на медведя случайно — так случайно астрономы открыли пульсары, исследуя что-то другое. Но это был счастливый случай. «Космические чудеса» могут сами по себе существовать, но мы не знаем, где их искать и как убедиться в их существовании.

Четвертая трудность обнаружения «космических чудес» заключается в том, что такое чудо должно иметь только одно допустимое объяснение и это объяснение должно сводиться к искусственному происхождению. Можно утверждать, что большинство астроинженерных работ не удовлетворяет этому условию. Допустим, на Марсе есть астрономы, считающие Землю необитаемой планетой. Сочли бы они доводом в пользу существования Разума на Земле атомный взрыв, разрушающий некую гору? Ничего подобного. Они примут этот взрыв за проявление вулканической деятельности…

Все перечисленное говорит о существовании явления, которое можно назвать познавательным горизонтом каждой цивилизации. В черте этого горизонта находится все, что цивилизация познала и умеет делать (как мы умеем строить электростанции), в том числе и явления, для которых она в состоянии хотя бы построить теоретическую модель (как мы строим модель «черной дыры»). За горизонтом находится все, чего цивилизация не знает и о чем не может даже додуматься с помощью суммы своих знаний. Каким предстанет перед такой цивилизацией грандиозное явление, которое она может наблюдать, но которое находится за ее познавательным горизонтом? Оно будет ей казаться естественной загадкой. Так воспринял бы сто лет назад гриб ядерного взрыва каждый земной физик. Каждый физик в 1877 году счел бы это явление результатом действия неизвестных сил природы. Эти ученые поступали бы в соответствии с научной методологией, которая не позволяет выдвигать полностью необоснованные гипотезы. А как раз искусственно вызванная цепная реакция была бы в то время чистой спекуляцией, не имеющей никакого основания в существующем знании. Потребовалось много лет, чтобы непрерывно расширяющийся познавательный горизонт включил в себя ядерную энергетику.

Мне представляется, что, кроме указанных выше, существует еще пятая трудность обнаружения «космических чудес», проистекающая из инерции нашего мышления. Много людей может, не задумываясь, заявить, что «искусственный объект» можно распознать, даже не понимая его предназначения и способа действия, поскольку в земных условиях можно отличить от явлений природы любой тип машины, хотя бы такую машину мы видим первый раз в жизни. В наши представления, касающиеся технологии, входит понятие «машины» как устройства, в основном сооруженного из твердых тел. Необходимо, однако, признать, что «астротехнология» не будет знать «машин» в нашем понимании. Механические устройства не могут достигать астрономической шкалы масштабов, так как ни одно твердое тело не является достаточно твердым, чтобы сохранять при гигантских размерах жесткость в физико-техническом смысле. Как известно, создание аппаратов такой мощности, как фотонная ракета, упирается в неразрешимые трудности, поскольку ни одно вещество не годится для создания зеркала такой фотонной ракеты. Стопроцентное отражение света физически невозможно, а необходимая мощность для движения ракеты столь велика, что превратит в пар любое зеркало.

Мне кажется, что инженерной эволюции есть предел. Не конец такой эволюции, но предел технологии, использующей в основном твердые и жесткие тела. Мне кажется, что наши трудности с получением термоядерной энергии возникают из-за того, что эта энергия не удерживается внутри устройств, сооруженных из твердых тел, а решит проблему переход от использования таких тел к «энергетико-энергетической» технологии, которой мы еще не знаем. Это была бы технология, в которой один вид энергии (например, магнитной) являлся бы опорой, изолятором и управляющей средой для других видов энергии (например, энергии плазмы). Мне кажется также, что мы уже достаточно близки к такой «энергетико-энергетической» технологии. Когда мы преодолеем эту границу, наш познавательный горизонт расширится скачком.

Итак, суммируя, я придерживаюсь такого мнения — способность устанавливать различие между естественным и искусственным явлением является функцией знания того, кто устанавливает это различие. Поэтому шансы обнаружения «космических чудес» будут расти, даже если мы не будем уделять специальное внимание их поиску. Как выглядит энергетика мощностей звездного порядка, на каких расстояниях можно обнаружить эти эффекты, какие варианты тут возможны — все это мы узнаем, когда сами овладеем звездной энергетикой. Сейчас мы можем только дискутировать о Других Цивилизациях. В будущем удастся установить, на каких именно расстояниях их можно обнаружить. Но это будущее — тоже еще не конец пути. Ничто не говорит нам, будто в космосе можно достигнуть «абсолютной вершины знания». Скорее, все нам известное свидетельствует о том, что с очередной взятой вершины мы видим следующие, еще не достигнутые. Может быть, оказавшись на одной из следующих вершин нашего знания, мы поймем, что контакт между цивилизациями в космосе невозможен. Но сейчас мы еще имеем право надеяться.

Итак, если «они не хотят», это практически равносильно нашему одиночеству во Вселенной, во всяком случае «пока».

 

средства связи

 

Ну, а если «хотят»?

Тогда возможностей побольше. И прежде всего возникает вопрос «а с помощью чего?». Чуть больше века назад Неовиус (помните?) разработал проект связи с помощью прожекторов. Прошел век — и это кажется совсем наивным. Теперь мы разрабатываем всяческие другие проекты — еще через век они могут показаться столь же наивными… Что делать! Мы же хотим «здесь и сейчас». И ведь это верно, мы по-другому не можем: пусть шансы очень невелики, но если ничего не делать — они уж точно будут совсем равны нулю.

Какие же средства связи мыслимы сейчас, с нашей нынешней «кочки» зрения? Их не так уж много:

 

·        прежде всего радио, оно нам привычно и знакомо, мы с ним сталкиваемся ежеминутно, начиная с телевизора и кончая мобильными телефонами — и потому оно кажется самым «естественным» средством;

·        далее — оптические. Прожекторы Неовиуса канули в Лету, однако сама идея с появлением лазеров, способных хорошо сфокусировать луч, ожила снова;

·        автоматические зонды;

·        и, наконец, прямые контакты, то есть полеты представителей цивилизаций друг к другу «в гости».

 

Давайте оставим радио, как все же самый перспективный по современным понятиям способ, «на десерт», а начнем с конца списка — бегло просмотрим остальные способы.

Итак, «в гости».

Преимущества этого способа очевидны: Œ возможны контакты между технологически развитыми и «недоразвитыми» цивилизациями;  возможен обмен материальными объектами; Ž никакая «дальняя связь» не может заменить личного общения (если мы подружимся с «братьями по разуму»).

Не менее очевидны и недостатки: межзвездные перелеты так долги…

Из наших современных представлений о теории относительности следует, что время для «пассажиров» межзвездных кораблей течет медленнее. Если корабль первую половину пути будет разгоняться с ускорением силы тяжести Земли (a = g), а вторую — тормозиться с таким же ускорением, то до центра Галактики (расстояние около 30 тыс.св.лет) он по часам пассажиров долетит за 21 год, а до Туманности Андромеды — за 28 лет. Если же сделать a = 3g (что вполне «переносимо» для людей и, надо думать, для «других» тоже), то время сокращается еще вдвое. Однако, пока космонавты летят к Туманности Андромеды и обратно, на Земле пройдет около 3 миллионов лет…

Возникает две трудности, одна «техническая», вторая «философская». И обе можно назвать (по крайней мере пока) принципиальными, фундаментальными. Техническая состоит в том, что пока не вырисовывается (даже теоретически) корабль, двигатель которого способен работать 28 лет беспрерывно, обеспечивая ускорение a = g (никакого топлива не хватит). Причем даже если бы был такой двигатель, на субсветовых скоростях (пока) немыслимо защитить корабль от столкновений с частицами: столкновение с пылинкой на такой скорости означает гибель. Фи-лософская состоит в сакраментальном вопросе «а кому это надо?». Ведь если на материнской планете пройдет 3 миллиона лет, то нет даже уверенности, что пославшая корабль цивилизация будет еще жива! Так что «поездка в гости» пока находится в ведении фантастов.

Тут же отметим: это только «пока». Никаких теоретических, принципиальных возражений против такой возможности нет, а потому нельзя исключать такие полеты в будущем (для землян) или в прошлом («их» на нашу Землю). Причем если таковые в прошлом были, от них должны остаться следы — в мифах и легендах, в материальных объектах, в изменении «человеческой мысли», то есть в скачкообразном появлении новых знаний и «умений» на Земле (если «они» были дружелюбны и помогали) или в скачкообразном изменении условий и, соответственно, биосферы Земли (если «они» пытались перестроить планету «под себя»)…

 

Теперь — автоматические зонды.

Технические ограничения предыдущего подраздела действуют и здесь, но гораздо «мягче»: автоматические зонды могут лететь и подольше, то есть помедленнее, и их можно оснастить двигателями попроще, подобные двигатели мы имеем уже сегодня — правда, их тяга и запасы топлива маловаты и достижимые скорости тоже. Зонд можно вывести на орбиту вокруг «подозрительной» звезды — это мы тоже умеем уже сейчас, правда, «пробовали» только около планет.

Дальше «зондовый» способ переходит в «радио»: зонд должен либо искать и принимать, либо посылать радиосигналы, а скорее и то, и другое. Но «выгода» очевидна: с зонда посылать сигналы гораздо проще, чем непосредственно с Земли (или «материнской планеты»). Схема работы могла бы быть такой: зонд начинает искать радиосигналы (в широком диапазоне частот) и если находит, отправляет их без изменений (или с какими-то систематическими изменениями, например задержкой) обратно. Многократное повторение такой процедуры обязательно должно привлечь внимание инопланетян («что за чертовщина!? откуда они отражаются!? там же нет отражающих поверхностей!») и они вскорости должны обнаружить «гостя». Можно «им» помочь в обнаружении, заставляя зонд время от времени излучать серию «своих собственных» сигналов. После установления «двусторонней» связи можно включить на зонде «программу информационной передачи», например передать сведения о пославшей зонд цивилизации. Как сделать такую передачу, мы обсудим в разделе «радио».

А вот «философская» сторона (кому это надо?) остается в силе — или даже усиливается: лететь-то зонды будут еще дольше…

И тем не менее, от нас они уже летят, простенькие пока, без «информационных программ», но летят… Вполне возможно, что и к нам летят, а может и давно уж прилетели и крутятся где-то тут, недалеко.

 

Оптические средства возродились с изобретением лазеров.

«Прожекторная» попытка ведь потерпела фиаско чисто по техническим причинам: чтобы пучок света не расходился, нужны две вещи — точно параболическое зеркало-отражатель и мощный точечный источник света в его фокусе. Зеркала такие мы делать умеем, а вот точечный источник света — нет. А раз он не точечный, пучок расходится. Лучшие прожекторы сегодня дают угол расхождения («телесный угол») около полградуса (30 минут), на расстоянии 50 км. «пятно» света будет иметь диаметр 450 метров. А в районе Луны — около 3 тысяч километров, то есть никакого «светлого пятна» там уже не будет…

У современных небольших (характерный размер около 1 см.) газовых лазеров угол пучка около 10 секунд, при таком угле «пятно» на Луне будет иметь диаметр около 20 км. — это уже что-то! А если взять лазер побольше и «встроить» его в оптическую систему типа телескопа, можно добиться угла в 0.02 секунды. Правда, такая система не сможет работать с поверхности Земли: слишком сильны искажения из-за атмосферных помех, но нам никто не мешает (уже сегодня) вывести все это на орбиту и работать оттуда.

Чтобы инопланетяне могли обнаружить такой светосигнал с помощью телескопа, нужно соблюсти два условия (по Таунсу и Шварцу):

·        пучок должен быть достаточно интенсивным;

·        нужно каким-то образом отделить сигнал от излучения «материнской» звезды.

Второе условие соблюсти весьма непросто.

Попробуйте представить себе «глаз инопланетного наблюдателя», внимательно глядящий в свой телескоп на наше Солнце с расстояния всего в 1 парсек — как раз там могут быть самые-самые ближайшие наши соседи. Наш излучатель находится на околоземной орбите, то есть с «его» точки зрения — на расстоянии всего 1 секунды дуги от центра светила. И чтобы светило наш излучатель не «засветило», мощность его излучения должна быть не меньше солнечной. Увы, это пока недостижимо.

Однако есть другой, не «лобовой» путь (по Шкловскому). Излучение лазеров обладает очень высокой монохроматичностью, то есть «держит» очень узкую полоску в спектре, и держит с очень большой точностью. Так вот, максимум солнечного излучения по спектру находится около волны 0.5 мкм (зеленая область), и даже вблизи этой волны «спектральная интенсивность» нашего лазера будет в 25 раз больше солнечной! А если подобрать лазер в ультрафиолетовой или инфракрасной областях спектра, где интесивность солнечного излучения ниже в десятки и сотни раз, то превосходство будет гарантированным.

И если гипотетический инопланетянин будет фотографировать Солнце (подобно нашим неугомонным ЧЧ) в разных частях спектра, используя разные узкополосные светофильтры, то рано или поздно он воскликнет «Это еще что за диво!?», обнаружив рядом с Солнцем в 100, а то и в 1000 раз более сильный источник. Правда, следуя принципу «презумпции естественности», он скорее всего примет объект за «оптически неви-димый спутник звезды»…

Тут, правда, возникает другая трудность. «Световое пятно» от нашего лазера в «его» районе будет иметь диаметр около 10 миллионов километров, это явно меньше гипотетической орбиты «его» планеты вокруг «его» светила (диаметр орбиты нашей планеты в 30 раз больше диаметра такого «пятна»). Увеличивать же диаметр пятна нельзя, ибо придется сильно увеличивать и мощность излучения. Выходит, нам нужно «шарить» своим «фонариком» около светила туда-сюда, чтобы иногда «осветить» и «его», вместе с планетой и телескопом. Поскольку заранее неизвестно, как далеко и в какую сторону надо «шарить», то «попадание» скорее всего будет случайным и шансы на happy end сильно снижаются.

А вот в пределах Солнечной системы, на межпланетных расстояниях, этот способ может дать результаты: на Марсе, к примеру, «световое пятно» будет иметь диаметр около 5 – 7 км (зависит от взаиморасположения с Землей) и с точки зрения марсианина будет выглядеть на небе в 10 раз ярче, чем Венера на нашем. На Луне же диа-метр «пятна» будет около 40 метров — и под ним можно будет читать…

 

 

позывные

 

Ну, теперь к «десерту» — радиосвязи, с этим придется подробнее.

Навскидку первой проблемой здесь являются некие позывные, то есть сигнал, специально предназначенный для привлечения внимания своей «искусственностью»: надо ж удостовериться, что действительно «говоришь» с кем-то, а не пытаешься расшифровать разряд молнии. Давайте послушаем П.Маковецкого, мне его предложения показались очень интересными.

 

…Существуют ли внеземные цивилизации (ВЦ)? Мы не знаем. Состояние проблемы таково, что один и тот же ученый может с блеском доказывать, что ВЦ повсеместны и, наоборот, что никого кроме нас нет. По-видимому, мы слишком засиделись на созерцании и абстрактном мышлении. Пора переходить к практике — критерию истины. Начнем искать.

Искать планеты у других звезд, затем искать жизнь на этих планетах, затем разум у этой жизни — путь непосильный для сегодняшней науки… Если ВЦ передает, то она хочет — и будет стараться — чтобы ее сигналы были приняты и поняты. А это очень важно: ведь планете как таковой (и даже ее биологии) наши усилия по ее отысканию безразличны. И если мы обнаружим сигналы ВЦ, то докажем наличие передающей аппаратуры, а следовательно, и создавшего ее разума, и жизни, и планет…

В первую очередь следует искать позывные — сигналы, единственное назначение которых — свидетельствовать об искусственности  их  источников, то есть привлечь к себе внимание астрономов, инженеров-связистов, биологов, социологов, философов, лингвистов. Только когда будет установлено, что мы приняли позывные, станет возможно надеяться на успех в труднейшей проблеме приема и расшифровки языковых (кодовых) и информационных (основных) сигналов. В данной статье мы ограничимся ключевым звеном проблемы — позывными ВЦ.

 

Неопределенность позывных

Любые позывные должны содержать две части: физическую, с помощью которой они преодолевают межзвездные расстояния, и смысловую, по которой мы отличим их от естественных излучений (критерий разумности).

Традиционная формула радиопередачи такова: на некоторой частоте с помощью некоторой модуляции в некоторой полосе частот с некоторой скоростью передается некоторый код, содержащий некоторый смысл. Эта формула всеми авторами автоматически переносится и на позывные ВЦ. Таким образом, позывные, по общему мнению, будут содержать шесть неизвестных компонентов. Расчет показывает, что на простой перебор всех их вариантов требуется время, превосходящее время существования Галактики. Иными словами, такой перебор безнадежен.

Проблема еще сложнее. Названные шесть переменных относятся к одной-единственной звезде, а ведь сигналы могут прийти от любой из звезд, и надо еще учитывать, в какое время может поступить сигнал. Допустим, что мы угадали все, кроме момента, в который от данной звезды сигналы поступают на Землю. Контакт не состоится. Обе цивилизации понимают это и, стремясь к контакту, будут стремиться сократить первоначальную неопределенность, уменьшить область, в которой следует искать. Но как они это сделают?

 

Сближение двух мышлений

Биологическая эволюция рыб привела к обтекаемой форме, оптимально согласованной с движением в окружающей среде. Форма млекопитающих иная. Но стоило некоторым из них перейти в воду (киты, дельфины), как биологическая эволюция повела их форму на сближение (конвергенцию) с формой рыб. Конвергенция привела к одинаковым «конструктивным» решениям. Стимулом для конвергенции была потребность выжить, средством — естественный отбор, основой для конвергенции — единство окружающей среды. Можно полагать, что и два независимых мышления, решающих одну и ту же задачу — задачу контакта друг с другим, могут прийти к одинаковому решению. Стимулом для конвергенции является потребность в решении задачи, средством — сознательный критический отбор наиболее подходящих решений, основой для конвергенции — единство окружающей нас и ВЦ среды: мы и они живем во Вселенной, законы которой едины, познаваемы и частично уже познаны нами и ими.

Рассмотрим такое сближение на примере выбора несущей частоты. Прежде всего, из бесконечного диапазона электромагнитных волн (радио, тепловых, световых, ультрафиолетовых, рентгеновских, гамма и т. д.) совершенно естественно выбрать диапазон волн короче 1 м: на более длинных волнах достаточно сильны галактические радиошумы, и это должно быть известно всем в Галактике. Но волны не должны быть короче 1 мм: там проявляется уже квантовый шум. Не вдаваясь в подробности, отметим, что из-за него переход на частоту вдвое большую при-водит к необходимости удвоить и энергию сигнала, чтобы сохранить ту же информативность (кванты становятся вдвое крупнее). Квантовая структура излучения — всеобщий закон природы. Таким образом, все цивилизации неизбежно, под давлением единой объективной реальности, должны для позывных выбрать волну между 1 м и 1 мм.

Однако избранный нами (и ими) диапазон все еще огромен. Логика обоюдного независимого уточнения длины волны станет яснее, если мы рассмотрим ту же задачу на другом, более наглядном материале. Представьте, что двое познакомились в турпоходе и договорились о встрече в Ленинграде 1 сентября в 15.00. Но забыли назвать точное место встречи. И никакой информации друг о друге, которая могла бы им помочь, у них нет. Они только знают, что оба будут стараться встретиться, то есть пойдут туда, куда, как они надеются, додумался пойти партнер, тоже стремящийся к встрече. Куда же именно?

Трудность задачи состоит в том, что место встречи — Ленинград — слишком обширно (как и диапазон радиоволн для встречи двух цивилизаций). Но не все точки Ленинграда равноценны как место встречи. Разные точки его имеют различную притягательную силу, различную степень «знаменитости». Автор провел опрос большой группы людей. Вот их ответы:

 

1. «Медный всадник».

2. Смольный.

3. Колонна на Дворцовой площади.

4. Арка Главного штаба.

5. Петропавловская крепость.

6. Набережная Невы.

 

Среди названных вариантов возможен дальнейший осмысленный отбор. Набережная Невы — не точка, а линия, положение точки свидания на ней неопределенно. У Смольного и крепости слишком большие площади. Из оставшихся же объектов наиболее популярен «Медный всадник». К нему вы, видимо, и пойдете. Если ваш друг проделал аналогичный анализ, то и он пойдет туда же: «Я уверен, что он уверен, что я уверен, что... что Медный всадник — наиболее подходящее место встречи, а поэтому отвергаю все остальное и иду к «Медному всаднику» — так сближаются два мышления.

Допустим, однако, что обе стороны не совсем одинаково оценивают варианты места встречи: у них несколько различные образы мышления. Не исключено, что вы пойдете к «Медному всаднику», а ваш друг — к колонне. Следует применить более гибкую тактику: упорно, каждый день, ходить на свидание, но не в одну точку, а во все выбранные, чаще наведываясь в наиболее популярную и реже — в другие.

Теперь нетрудно перейти от встречи двух лиц к встрече цивилизаций. Надо выбрать точку не в географическом пространстве (Ленинград), а в информационном (ось частот). Естественно, что эту ось мы должны изучить заранее так же хорошо, как раньше Ленинград. Нужно составить перечень всех частот в диапазоне 1 м — 1 мм, которые по тем или иным свойствам примечательны. Это спектральные линии, излучаемые различными атомами и молекулами межзвездной среды. Приводим окончательный результат: наиболее вероятными ориентирами для связи считаются спектральные линии нейтрального водорода, а также гидроксила (ОН) и воды (Н2О). Частота излучения водорода =1 420 405 751, 7834... Гц…

 

Позывные, системный подход

Аналогично частоте можно выбрать и каждую другую из пяти составляющих позывных. Это многократно делалось, однако здесь нет такого единодушия, как по частоте. По мнению автора, налицо метафизический тупик: расчленение проблемы на мелкие части и предсказание того, какой должна быть каждая из них в отдельности. Гораздо диалектичнее так называемый системный подход, при котором оптимизации подвергают не каждую переменную в отдельности, а систему переменных в целом.

Начнем с анализа системы. Частота является физическим объектом, модуляция, ширина спектра и скорость передачи — техническими,   коды — языковым,   смысл — математическим. Таким образом, состав позывных можно представить в виде:

 

позывные =  физика + техника + язык + математика.

 

Каждую область знаний можно представить как некоторой множество идей. Успех в приеме и расшифровке позывных будет достигнут лишь при условии, что множества идей в данной отрасли знаний (наше и ВЦ) пересекаются и используемая идея лежит на пересечении.

Физика изучает Вселенную, одну для всех. Поэтому две физики (наша и ВЦ), несомненно, пересекаются, причем почти достоверно, что частота водорода лежит на пересечении, то есть известна обеим сторонам. О пересечении двух математик тоже можно говорить с уверенностью. Правда, по мере своего развития математика достигает все более высокой степени абстракции, причем направления для абстрагирования у разных ВЦ, возможно, различны, однако в фундаментальных понятиях, жестко привязанных к объективной реальности (натуральные числа, число ПИ, операции сложения и умножения и т. д.), две математики пересекаются почти достоверно.

В отличие от физики, описывающей естественные явления, техника представляет собой продукт цивилизации. На ней лежит отпечаток исторического пути развития цивилизации, по-видимому, в сильной степени индивидуального. Поэтому предполагать, что техника ВЦ повторяет нашу технику в таких деталях, как амплитудная (и др.) модуляция, — явный антропоцентризм. Еще более верно это относительно кодов, разнообразие которых неисчерпаемо. Языки как продукты культуры разнятся между собой еще больше, чем материальные орудия производства.

Таким образом, класс позывных, использующих модуляцию и коды, малоперспективен. Если это понимает и ВЦ, то позывные она будет конструировать по формуле, исключающей ВЦ-центричную технику и языки:

 

Итак, позывные = физика + математика.

 

Мы перешли от анализа старых позывных к синтезу новых. Первую компоненту (физику) сохраним в виде частоты водорода. Из математики возьмем какую-либо константу и для связки между ними — математическую операцию (умножение или деление).

Природа умеет умножать частоты на константы 2,3,4... но не умеет умножать на иррациональное число. Мы приходим к позывным в виде ничем не модулированного строго синусоидального колебания, частота которого равна, например: позывные = число ПИ, умноженное на частоту водорода = 4 462 336 274, 9288... Гц.

Признаком того, что мы приняли сигнал разумных существ, становится наличие сомножителя ПИ. Приняв некоторую частоту, мы должны разделить ее на частоту водорода. Если результатом деления окажется ПИ, то мы решаем, что это не естественное излучение, а искусственное. Чем больше верных знаков окажется в результате, тем выше вероятность, что это позывные ВЦ.

Может показаться, что автор непоследователен: в этом параграфе он отверг то, что так тщательно выбирал, обосновывал и защищал в предыдущем. В самом деле, там предлагалась частота 1420 МГц, а здесь — 4462 МГц. Отрицание частоты водорода действительно налицо, но это не метафизическое абсолютное отрицание, при котором отрицаемое отбрасывается вообще. У нас эта частота не отбрасывается: она выступает теперь как сомножитель, сохраняющий свое главное назначение путеводной нити по диапазону, а другой сомножитель — ПИ — придает новые качества этой частоте. Проблемы волны и критерия разумности оказываются решенными в диалектическом единстве: волна и есть критерий.

Отметим, что нас должны интересовать и частоты, получающиеся при делении частоты водорода на ПИ, а также умножении или делении той же частоты на 1—2, то есть повторяется ситуация с «Медным всадником» и колонной: нужно ходить «на свидание» на каждую из этих частот.

 

Позывные с Альтаира придут 25 августа 1979 года

В предыдущем параграфе мы лихо расправились с шестью параметрами сигнала, сведя их в один и указав его конкретное значение. Но остались четыре неизвестных координаты пространства и времени: углы, расстояние, момент прихода позывных. Как быть с ними?

Применим принцип конвергенции мышления на оси времени. Подобно тому как на оси частот считается логически обоснованным привязать так или иначе передачу и прием к самой заметной частоте, так и на оси времени целесообразно привязать их к самому заметному событию.

Роль такого события может выполнить вспышка Сверхновой или Новой звезды. Вспышка Сверхновой заметна для всей Галактики, Новой — для ее значительной части. 29 августа 1975 года Земля наблюдала вспышку Новой в созвездии Лебедя (см. рисунок). Расстояние до нее около 5000 световых лет, так что ее видели (или увидят в будущем) не только мы, но и многие другие. Допустим, что BЦ, расположенная у некоторой звезды, в момент наблюдения вспышки этой Новой включила свой всенаправленный передатчик позывных. Зная координаты Новой и данной звезды, можно решить треугольник Новая — ВЦ — Земля по двум сторонам Rо и R и углу m между ними, а следовательно, и вычислить момент прибытия сигнала на Землю. Он будет запаздывать по отношению к 29 августа 1975 года на время тем большее, чем больше ломаная R1 + R отличается от прямой Rо. Аналогично вычисляется дата прихода сигнала от любой звезды, координаты которой известны. В результате Земля (и каждая ВЦ) получает расписание первых контактов со всеми звездами, тем более точное, чем точнее сведения о координатах звезд.

 

В таблице для примера приводится расписание для некоторых звезд, далеко не полное (ежегодно в расписание попадает около ста тысяч звезд). Любопытно: одним из первых приходит сигнал от довольно далекой звезды 9723. Расстояние до нее 80±20 световых лет, а сигнал на Землю приходит уже через неделю (±2 суток) после того, как мы наблюдали вспышку Новой. Эта быстрота прихода (и точность предсказания) — следствие малости угла m: путь по ломаной почти не отличается от пути по прямой (см. рисунок). Таким образом, из малой угловой окрестности Новой мы можем получить сигналы от многих звезд в первые же месяцы после вспышки.

Вот парадокс, подчеркивающий возможности расписания. Мы уже знаем, что Альфа Центавра (см. рисунок) пришлет нам сигналы 25 декабря 1982 года, хотя сама ВЦ Альфы Центавра об этом еще не догадывается, так как она еще не видела Новой Лебедя. Она увидит ее (и включит свой передатчик) 10 августа 1978 года по земному календарю. Наш сигнал она будет ждать около 15 января 1980 года. Правда, мы уже обманули ее будущие надежды: Земля должна была послать сигнал 29 августа 1975 года, но, к сожалению, не догадалась. Хочется надеяться, что при вспышке очередной Новой эта возможность не будет упущена.

Простота и логичность идеи синхронизации делают ее привлекательной для всех ВЦ: если хотя бы десятая их часть привязывает свои позывные к вспышке, то и тогда вероятность контакта по расписанию в сотни раз выше, чем вне расписания. Понимая это, все цивилизации будут стремиться к привязке, отчего вероятность контакта вне привязки будет стремиться к нулю. Синхронизация становится осознанной необходимостью, которая, как известно, есть диалектический синоним свободы. «На базар нужно ходить в базарный день» — о том же словами поговор-ки.

 

— А что если у них совершенно иной образ мышления,  которому недоступна идея синхронизации? — возразит скептик.

Прежде всего, если у кого-то все наоборот, то с ним сегодня нам и не стоит связываться: мы не поймем друг друга. Для начала нам хватит тех, у кого не все наоборот. А во-вторых, почему у кого-то должно быть наоборот? Ведь идея синхронизации достаточно универсальна. В земной технике она является одной из ведущих: без нее невозможен радиолокатор, телевизор, вычислительная  машина,  двигатель (зажигание) и т. д. И не только в технике: дирижер, режиссер, начальник, звонок на урок, приказ — все это синонимы синхронизатора.

— Но все перечисленное создано человеком, антропосом, следовательно, это антропоцентризм. А там — не человек, а нечто совершенно иное,— скажет скептик.

Принцип синхронизации неантропоморфен, поскольку он присущ не только человеку. Вся биология пронизана этим принципом. Биологические ритмы синхронизированы Солнцем, нервной системой, сердцем, опасностью, пищей и т. д. ВЦ произошла из живого. Познавая живое, часть окружающей ее объективной реальности, она обнаружит и познает принцип синхронизации. Это один из важнейших организующих принципов систем — технических, биологических, социальных. Можно с уверенностью утверждать, что становление цивилизации как системы вообще невозможно без принципа синхронизации.

— Хорошо, синхронизацию принимаем. Но почему именно Новой? Ведь в Галактике есть и другие мощные взрывы. Например, рентгеновские вспышки.

Во-первых, атмосфера (любая) не пропускает рентгеновское излучение. Поэтому наблюдение его возможно лишь со спутников, что труднее, а для цивилизации, не развивавшей космонавтики, вообще недоступно. Во-вторых, рентгеновские вспышки не наблюдаются непосредственно органами чувств. Световые же вспышки наблюдаются на поверхности планеты, причем, невооруженным глазом. Они доступны массовому наблюдателю — армии астрономов-любителей. Эта армия не пропустит Новую. Перебрав с помощью аналогичного анализа все события в галактике, мы неизбежно приходим к Новым и Сверхновым.

 

 

Итак, конвергенция нескольких мышлений и к идее синхронизации вообще и к синхронизации именно Новыми может быть весьма сильной. Автор надеется, что ВЦ додумались до этих идей раньше, чем он. Приоритет на эти идеи в пределах Галактики был бы катастрофой для автора: чтобы автор мог убедиться в работоспособности его идеи еще при жизни, необходимо, чтобы идея была не его, чтобы, например, вблизи Денеба кто-то опередил его с этой идеей хотя бы на 800 лет.

Итак, есть расписание, есть частота, равная ПИ, умноженному на частоту водорода. Мы будем искать. Ведь даже если окажется, что их нет, должны же мы знать, почему!

 

Есть, разумеется, и другие предложения, и их немало. Упомянем об одном, он предложен тем самым Дрэйком, автором знаменитой формулы — он предложил в качестве позывных передавать изображение. Не спешите фыркать, не телевизионное. Правда, для приема изображения «адресат» должен быть зрячим, но это вполне можно допустить: в нашей биосфере зрение — явление чрезвычайно распространенное, можно сказать, главное среди всех органов чувств. Приведу соответствующую часть его предложения дословно.

…Допустим… от некоторой звезды регулярно получаются радиоимпульсы малой длительности, разделенные интервалами, кратными длительности импульса. На первый взгляд эти интервалы разбросаны беспорядочно. Через определенный промежуток времени та же последовательность импульсов повторяется. Это должно явно указывать на их искусственное происхождение. Если изобразить каждый импульс единицей, а «пустой» промежуток времени, по длительности равный длительности импульса, — нулем, то получится запись…

 

 

И Дрэйк предложил участникам конференции «расшифровать» запись из нулей и единиц, без какой-либо заметной периодичности или вообще «порядка». И без каких-либо дополнительных комментариев: «вот вам список из нулей и единиц, предположим, что это сигналы, дерзайте». Подавляющее большинство участников справились с задачей очень скоро. Рассуждали они так: сначала подсчитали количество знаков, их оказалось 1271. Число это довольно известное в математике, это произведение двух простых сомножителей: 41 х 31. Нетрудно предположить, что это соответствует матрице из 41 знака по горизонтали и 31 по вертикали (некоторые решили наоборот, но от этого «изображение» только повернулось на 900). Расположили «сброд» нулей и единиц по такой матрице. А потом на месте единиц поставили точки, а на месте нулей ничего не ставили. И получилось изображение.

 

Взгляните на «послание» и на него, ей-богу, это впечатляет — ведь и в самом деле ход рассуждений прост и логичен, а результат в виде изображения очень информативен. Даже это простенькое «пробное» изображение при внимательном рассмотрении дает много пищи для размышлений. Приведу такое коллективное «рассмотрение» участников конференции для любопытных.

 

 

 

Прежде всего в центре — изображения «аборигенов»: они похожи на нас и у них тоже бывают дети. Кружок слева вверху скорее всего изображает их «солнце» и тогда логично предположить, что точки под ним, вдоль левой кромки картинки, изображают планеты. Против каждой такой точки стоят дополнительные точки, похожие на изображение чисел в двоичной системе — это, надо думать, номер планеты. Левая фигура указывает «рукой» на четвертую планету от их «солнца», видимо «они» как раз с этой – четвертой планеты. В верхней «строке» рисунка расположение групп точек напоминает схематическое изображение атомов водорода, углерода и кислорода; можно предположить, что «химизм» их жизни очень похож на наш. Вдоль правой кромки идет линия с резкими углами, скорее всего некий «масштаб длины», принятый для этой схемы, а в ее середине изображено (опять же в двоичной системе) число 11 – надо полагать, это «их» рост, то есть 11 единиц. Каких единиц? Передача велась на длине волны 21 см., скорее всего она и взята за «единицу». Тогда «они» повыше нас: рост около 231 см. На вытянутой руке правой фигуры изображено число 6 – похоже, это количество пальцев на «их» руках, и тогда, наверное, у «них» двенадцатиричная система счисления…

Отметим, что эти выводы сделало большинство участников, ничего не зная о «задумке» автора. Хотя, конечно, и автор, и «детективы» — земляне, с одинаково «организованным» мышлением, так что налет антропоцентризма на всем этом безусловен.

Но главное-то здесь совсем в другом: самой вероятной, самой «логичной» что ли, будет попытка «разложить» длинную цепочку принятых импульсов в какое-то подобие таблицы или графика (либо по «исходным» простым множителям, как в данном случае, либо по времени «запаздывания» импульса — к примеру, по горизонтали номер импульса, по вертикали время его прихода…). А когда такой «график» родился, уже совсем нетрудно предположить, что его попытаются заполнить «точками – пустотами»). Другими словами, надежда на попытку «графической» интерпретации принятой серии импульсов весьма высока и, значит, такой путь очень перспективен: с помощью изображения, даже такого вот несовершенного, возможна передача очень большого количества информации, причем очень легко поддающейся дешифровке.

 

суть

 

Ну вот, с позывными мы разделались. Допустим, «адресат» их принял, понял, и срочно прислал восторженное сообщение «мы тут!!! шлите еще!!!». И сразу встает вопрос — а что слать-то? Что передавать? Какова должна быть суть «информационной» части передачи? Давайте послушаем астрофизика Виктория Фавловича Шварцмана (выделения в тесте сделаны мной).

 

Господствует мнение, согласно которому проблема SETI может быть решена исключительно силами естественных наук. При этом самыми актуальными задачами признается улучшение радиотелескопов и развитие кибернетики. По-моему, более актуальны другие задачи.

Я уверен, что среди десятков тысяч радиоисточников, занесенных в радиокаталоги, и десятков миллионов оптических источников, зафиксированных на наших картах звeздного неба, есть немало oбъектов искусственной природы. Эти источники регистрируются уже сегодня, но остаются как бы «непонятыми», потому что проблема опознания внеземных цивилизаций не является проблемой чисто научной — это проблема культуры в целом.

Наука есть лишь часть, элемент культуры, причем элемент молодой. Естествознание в нынешнем смысле этого слова возникло четыреста — пятьсот лет назад. Через три тысячи лет, возможно, понятие «наука» перестанет существовать — так же, как оно не существовало три тысячи лет назад. Между тем в культуре есть сферы несравненно более древние и, наверное, более долговечные.

Как астрофизик я хотел бы подчеркнуть, что разница в возрасте цивилизаций, возникающих вокруг разных звезд, должна исчисляться сотнями миллионов лет. Напомню, что разброс в возрастах солнцеподобных звезд в нашей Галактике — около двух миллиардов лет! Поэтому естественно ожидать, что «репертуар передач», а точнее, способ появления разума перед внешним миром ориентирован на наиболее долговечные элементы культуры предполагаемой цивилизации-зрителя. Общепринятая среди физиков точка зрения, согласно которой внеземной интеллект должен передавать «младшим собратьям» фрагменты своего научного знания, кажется мне очень спорной.

Что интереснее для цивилизации-соседки — глава из земного учебника физики, фуга Баха или образец шахматной партии, разыгранной между Алехиным и Капабланкой? Вот в чем вопрос. Как известно, для весьма значительной части человечества искусство и игры представляются чем-то гораздо более интересным, нежели научные результаты.

Сразу же оговорюсь, что я ни в коей мере не собираюсь ставить науку ниже других компонентов культуры. Безусловно, возникновение современной науки резко изменило облик человечества в XVIII—XX  веках. Безусловно, открытие научного метода мышления является величайшим завоеванием нашей цивилизации. Науке присущ более «надличный» характер, нежели иным формам культуры; она обладает свойством «саморазвития»; она удивительно хорошо приспособлена к функционированию в рамках нынешних социальных структур. Достижения науки в раскрытии таинственной гармонии природы поразительны.

Однако нельзя не признать, что хотя наука могущественна, область ее приложений ограничена. К примеру, наука способна продлить жизнь человека, но не способна наделить ее смыслом. Это — задача других компонентов  культуры.

Возвращаюсь к проблеме поиска внеземных цивилизаций. По-моему, «естественнонаучный шовинизм» привел здесь к комической ситуации. Что получается? Мы не знаем, ради чего должны вестись передачи, мы не знаем, что должно передаваться, но тем не менее решаем, что нам известен оптимальный способ передачи. Далее проблема SETI сводится к проблеме создания крупных радиотелескопов.

Между тем ясно, что способ передачи, как и ее содержание, определяются целью передачи. Однако проблема целей, которые могут преследовать внеземные цивилизапии, выходит за рамки науки. Поэтому и проблема SETI также выходит за рамки науки.

Какую цель могут преследовать внеземные цивилизации: подчинить нас себе? сообщить нам знания? вдохновить для получения знаний собственными силами? убедить, что вовсе не знания главное в мире? А может быть, на нашем языке эту цель внеземных цивилизаций сформулировать нельзя?..

Я не знаю ответа на эти вопросы. Однако хочу обратить внимание, что для достижения всех перечисленных целей, кроме сообщения знаний, наука подходит меньше, чем, скажем, искусство.

Допустим на момент, что цель инопланетян заключается все же в сообщении нам знаний. Тогда стоит заметить, что даже в рамках земной цивилизации мыслимы по крайней мере три различных типа передач:

1. Передача научных сведений, в том числе фактического материала;

2. Передача произведений искусства;

3. Передача игр — правил, по которым играют в те или иные игры, и примеров — отдельных партий, разыгранных представителями цивилизации.

 

Не отрицая некоторых достоинств передачи научно-информационных фрагментов, я хотел бы перечислить ряд аргументов в пользу передачи произведений искусства и правил игр (с примерами партий). Основной аргумент связан с неизбежной разницей в уровнях цивилизаций-собеседников.

Если речь идет об обращении к более развитому адресату, то лучше передавать не сумму научных знаний, а сведения об устройстве разума отправителя. Это позволит понять, какой «срез» мира отправитель может познать в принципе. Но, по-моему, об устройстве человеческой психики наша музыка или поэзия способны поведать высокоразвитой цивилизации гораздо больше, чем сиюминутные данные нейропсихологии.

Если же речь идет об обращении высокоразвитой цивилизации к тем, кто стоит гораздо ниже ее, то особую важность приобретают многоплановость и многоуровневость произведений искусства.

Научное сообщение построено на иерархическом принципе. Пропуск той или иной его части — вследствие технических помех или по причине лингвистического непонимания отрывка — исключает возможность понимания большинства следующих частей. Кроме того, научное сообщение предполагает, что получатель в состоянии обучиться логике, на принципах которой построено сообщение. Но даже опыт Земли показывает, что возможны разные типы логики.

В зависимости от устройства цивилизации-слушателя переданное «строго логичное» научное сообщение либо будет понято ею целиком, либо вообще не будет понято. В отличие от этого произведения искусства гораздо менее иерархичны: их можно принимать отдельными случайными частями, и каждая часть при этом сохраняет самостоятельную ценность; в них можно понимать самую малость, но даже эта малость обладает собственным глубоким смыслом.

Произведения искусства — многоплановые, многоуровневые и многоцелевые передачи, поэтому они понимаются и вызывают интерес у несравненно большего числа людей, чем научные передачи. К примеру, число интеллигентов, способных понять всю информацию, заключенную в томике стихов Анненского, Верлена или Рильке, вероятно, крайне мало — гораздо меньше, чем людей, полностью понимающих содержание учебника «Теория поля» Ландау и Лифшица. Но людей, извлекающих что-то очень важное для себя из самых поверхностных слоев этих стихотворений, несравненно больше, чем всех физиков-теоретиков на Земле, вместе взятых. Сопоставьте тиражи упомянутых книг!

Сейчас я говорил о достоинствах языка искусства с точки зрения проблемы SETI. Хотелось бы с этой же точки зрения отметить достоинства языка игры.

Правила игр имеют очень небольшую длину в битах, но они несут в себе гигантскую информацию о всех партиях, которые могут быть разыграны. Передавая правила, цивилизация как бы сообщает ключ ко всем этим миллиардам партий. А дальше — так же, как живое существо, так же, как социальный организм,— игра может раскрыть свое богатство в процессе функционирования. Передав вслед за правилами несколько примеров партий, разыгранных между людьми или между компьютерами, мы тем самым передали бы довольно тонкую информацию о том, что собой представляют современные люди и современные компьютеры.

Впрочем, правила игр очень информативны и сами по себе. Например, для человека была бы скучна игра в девятиклеточные шахматы. Для человека в отличие от компьютера была бы недоступна игра в 10 000 -клеточные шахматы. А игры, сочетающие элементы логики и удачи, вроде карт, пользуются у людей особой популярностью.

И типы игр, и образцы партий эволюционируют вместе с цивилизацией. В них реализуются новые идеи, но не статическим, а динамическим образом — они проигрываются, а не излагаются. В играх находят отражение господствующие методы мышления, склонности характеров, ценностные установки и т. п.

Игры связаны с гораздо менее иерархическим знанием, нежели наука, напоминая в этом отношении произведения искусства. В каждой игре могут участвовать существа довольно разного интеллектуального уровня; разумеется, с разным успехом, но последний как раз и указывает на «устройство» участника!

Здесь нужно подчеркнуть, что резких граней между наукой, искусством и игрой, конечно, не существует. Известны пограничные формы, хотя их не очень много. Например, теорию шахматной игры можно считать разделом науки, а математику можно рассматривать как пример бесконечной неантагонистической игры. Или, скажем, исполнение симфонии можно рассматривать как акт искусства, но можно также как пример другой неантагонистической игры, участники которой предлагают слушателям одну из возможных реализаций идей, заложенных в партитуре.

Примеры можно продолжить, но они не меняют сути дела. В отличие от традиции прошлых веков, стремившейся осуществить синтез разных сфер человеческого духа, примирить, во всяком случае в некоторые периоды, науку и искусство, наше время породило феномен «конгломератной культуры». Культура XX века представляет собой, как мне кажется, соединение разнородных частей, почти ничего не знающих друг о друге.

Действительно, какой процент активно работающих физиков знает, в чем суть открытий XX века в живописи, музыке, психологии или этике? Думаю, что небольшой. Между тем тысячи гуманитариев считают, что значение этих открытий огромно, что именно эти открытия составляют истинное содержание культуры нашего времени. И для них символом достижений XX века являются конкретные картины, симфонии, поэтические сочинения, этические концепции, а не теорема Гёделя, космический корабль или концепция «черных дыр».

Правда, с другой стороны, эти гуманитарии почти ничего не знают о Гёделе или теории относительности.

Возникает впечатление, что на Земле существует несколько совершенно различных цивилизаций. Их служители добровольно замыкаются в границах своих культурных микрокосмосов. Следовательно, важнейшей задачей SETI является установление связи между представителями этих земных цивилизаций…

 

Это одна сторона вопроса «суть передачи». Есть и другая, назовем ее условно «техническая». Как передавать-то? Все «картинками» ведь невозможно…

Лет 40 назад голландец доктор Фройденталь разработал проект «универсального языка связи с инопланетными цивилизациями», этот язык даже название получил — «линкос». Не будем здесь углубляться в его суть (краткий обзор дан в книге Шкловского «Вселенная, жизнь, разум»), отметим только, что последовательная и постепенная передача «уроков» этого языка действительно может помочь двум цивилизациям начать понимать друг друга, понимать без кавычек. Причем в нужных местах такие «лингвистические» передачи могут перемежаться «картинками», ведь в принципе совсем нетрудно передать, например, картинку электронных оболочек известных нам атомов, когда «уроки» подойдут к этой теме, сообщив тем самым уровень наших знаний в этой области.

 

Наверное, пока достаточно уже. Конечно, и язык специальный может понадобиться (хотя мне представляется, что легче изучить «их» язык, как это во все времена делали земляне, попадая к иноземцам), и «приоритетность» передач нужно будет определить…

Но прежде все же нужно установить контакт. А это, видимо, случится не завтра в полдень. Давайте-ка оглянемся на нас самих.

 

Полторы тысячи лет назад мы были уверены, что Земля плоская и находится в центре Вселенной.

Сто лет назад мы были уверены, что разговаривать с человеком на другой стороне Земли невозможно.

Пятьдесят лет назад мы были уверены, что передать изображение на расстояние невозможно.

Сейчас мы уверены, что нельзя передать сигнал быстрее, чем по радио. И потому радио — это вершина достижения цивилизаций…

 

Всего лишь чуть больше ста лет назад, когда у нас еще не было радио, мы разрабатывали проект связи с ВЦ с помощью прожекторов (Неовиус, помните?). И это был хороший проект, до исполнения дело не дошло по нашей «всегдашней» причине (у кого есть деньги, тому это все не нужно, у него другие заботы; у кого нет, те и хотели бы, да не могут). Теперь он выглядит очень наивным: ну кто же при наличии радио будет посылать световые сигналы!?

Теперь у нас есть радио, и мы с такой же уверенностью думаем, что и все остальные ВЦ должны пользоваться именно им… А ведь наша цивилизация — младенец, мы еще только-только высунули пятки из люльки…

 

И что у нас появится завтра?

 

 

Домой Оглавление Назад Дальше