Глава 1 - Вселенная

 

Тропа Небесная

 

от Птолемея

 

Здесь следует заметить, что ЧР, будучи существом разумным (по крайней мере по его собственному убеждению), самостоятельно существовать тем не менее не может: ему обязательно нужна «руководящая и направляющая» сила, которая разъясняла бы ему что хорошо и что плохо, какие вопросы следует задавать, а какие нет… В исследуемый период такой силой была церковь, и на последний из поставленных выше вопросов она отвечала просто и лаконично: «теперь Он готовит ад для тех, кто задает подобные вопросы». Это сильно впечатляло, поскольку не верить в ад в те времена — все равно что не верить в расширение Вселенной сегодня.

Однако, как уже указывалось выше, ЧЧ в период активизации главной извилины (ГИ) впадают в трансо-подобное состояние и не могут замечать ничего вокруг, в том числе и руководящих указаний, даже таких серьезных. А в силу их неистребимого везде- и всегдабытия процесс на этом остановить не удалось. Они продолжали руководствоваться принципом «а что, если...», а род их занятий определялся идеей, попавшей в данный момент в ГИ.

 

Некоторым из них в ГИ попала страсть к перемене мест, путешествиям то есть. И как только они освоили путешествия по морю, тут же сильно засомневались в плоскости Земли. Уж очень “красноречиво” скрывался корабль за горизонтом. И появлялся оттуда тоже. Довольно скоро среди них уже не осталось сомневающихся: да, Земля не плоская, а круглая. Как шар. Громко и с чужими старались об этом (и уж тем более о том, как это люди там, на другой стороне, ходят. Вниз головой, что-ли?) не говорить вера не позволяла…

Основная же часть ЧР продолжала считать Землю плоской.

Как на грех, аккурат в 1480 году в Португалии родился некто Фернан Магеллан (1480-1521, Ferdinand Magellan). И вместо того, чтобы сидеть дома и пить в веселой компании друзей замечательные португальские вина, он в 1519 году будучи 39 лет от роду снарядил экспедицию из 5 кораблей, одним из которых – «Concepcion» – командовал его сподвижник Элькано (Juan Sebastian de Elcano, 1476-1526).

Тяжелый был поход… На Филиппинских островах в апреле 1521 Магеллан был убит в схватке с местными жителями, но Элькано с 21 оставшимися в живых членами экипажа удалось-таки довести (через 1081 день) один (всего!) корабль – «Vittoria» – обратно…

После этого даже самые тугодумные ЧР (и даже «руководящая и направляющая») вынуждены были признать: да, выходит, Земля круглая. Вопрос о том, как же на ней все держится, в том числе и Венец Творения, пока стыдливо замалчивали.

 

Не часто случаются такие перетряхивания основ миропонимания.

Это было первое из (пока) четырех самых крупнейших мозготрясений в нашей цивилизации.

 

Польский каноник Николай Коперник (Nicolaus Copernicus, 1473-1543), смиренный и тихий человек, редко поднимавший глаза от книг, никак не производил впечатления принадлежности к подвиду ЧЧ. Однако в 1496 году, когда он поехал в Италию (будучи 23 лет от роду) получать степень доктора канонического права, которая дала бы ему возможность «восшествия» по церковной иерархической лестнице, стал он параллельно изучать астрономию в университете Болоньи и знакомился там с оригинальными текстами трудов основоположников астрономии, в том числе и самого Птолемея. Там-то зараза и проникла в его ГИ. С тех пор и до конца дней своих он не мог смириться с системой Птолемея уж очень она была громоздка и нелогична и не прекращал попыток как-то ее упростить. И придумал-таки, завершив в 1530 году свой главный труд: “Об обращениях небесных сфер”. Центром Вселенной стало Солнце, а планеты вращались вокруг него. Опубликовать труд да еще кому: канонику! руководящая и направляющая, разумеется, не разрешила: в нем ведь Земля низводилась с уровня САТ (Специального Акта Творения) до уровня рядовой и ничем не примечательной планеты. Опубликовать ему удалось только “Комментарии”, поясняющие суть его воззрений, но без убеждающих расчетов.

В 1539 году Тирольский астроном Георг Ретикус (Georg Joachim Rheticus) приехал к Копернику, чтобы ознакомиться с его системой непосредственно у автора так сказать, по первоисточнику. Первоисточником он был настолько потрясен и окрылен, что стал носиться из одного города в другой, разъясняя, агитируя… и вскоре опубликовал сначала “Предварительный отчет о системе Коперника”, а в 1543 году незадолго до кончины Коперника и сам его главный труд, в Нюрнберге.

Картина стала следующей: в центре Солнце; вокруг него вращаются по идеальным окружностям (у богов просто не может быть не-идеальных траекторий) планеты-шары; Земля, один из таких шаров, вращается еще и вокруг собственной оси (иначе не удавалось объяснить движение звезд). Исследователи отмечают, что никаких доказательств такой картины Коперник не имел, потрясать основы не собирался, а вывел эту картину чисто усилием своей извилины и сугубо с одной целью: упростить невыносимо громоздкую и нелогичную систему Птолемея.

 

Картина Œнапрочь потеряла очевидность, но стала опять простой и понятной, Žлогичной и  красивой.

 

Как ни странно, оглушительных аплодисментов и радостных воплей, какие можно было бы ожидать в связи с таким прорывом в неизвестное, не последовало. Со стороны ЧР из-за отсутствия очевидности картины, ибо для большей части этого подвида остутствие очевидности означает отсутствие интереса; со стороны ЧЧ в связи с ее бездоказательностью (они не очень-то любят такое); эти картину приветствовали, но весьма сдержанно («похоже, она и вправду ничего»). К тому же “предсказывать” по ней оказалось ничуть не легче, чем по Птолемею… А уж до принятия ее «широкой публикой ЧР» было пока и вовсе далеко, даже Ломоносову через много-много лет пришлось «приложить руку» к популяризации (с помощью своей басни):

 

Случились вместе два астронома в пиру,

И спорили весьма между собой в жару.

Один твердил: Земля, вертясь, круг Солнца ходит;

Другой – что Солнце все с собой планеты водит;

Один Коперник был, другой слыл Птолемей,

Тут повар спор решил усмешкою своей.

Хозяин спрашивал: - Ты звезд теченье знаешь?

Скажи, как Ты о сем сомненье рассуждаешь?

Он дал такой ответ: - что в том Коперник прав,

Я правду докажу, на Солнце не бывав,

Кто видел простака из поваров такого,

Который бы вертел очаг кругом жаркого!?

 

Тем не менее, сам факт смещения Земли из центра на окраину стал вторым в нашей цивилизации мощнейшим мозготрясением…

 

Тем временем другая группа ЧЧ денно и нощно пыталась извлечь пользу из давно замеченного явления: стекло, если оно кривое, вроде бы увеличивает предмет и позволяет получше его разглядеть. Делали они эти кривые стекла, выпуклые и вогнутые, плоско-выпуклые и выпукло-вогнутые, шлифовали их так и эдак, но лет семьсот так ничего толкового из этого и не получалось. Ну, увеличивает немножко, но годится только на детские игрушки. Наконец, в конце 13 века одно очень полезное все же получилось: удалось сделать очки, а это ох как для многих ЧР оказалось очень кстати. Через три с лишком века попытались делать микроскопы и телескопы, но изображение в них получалось…

И только в 1758 году Джон Доллонд (John Dollond, 1706-1761) осилил-таки: сделал так называемй ахроматический объектив, он искажал изображение значительно меньше. Рождение хорошего объектива дало мощный инструмент в руки (точнее, в извилины) соответствующих групп ЧЧ. Они в результате породили хорошие микроскопы, телескопы, фотоаппараты, кинокамеры… Однако в исследуемый период все это было еще отдаленным будущим.

А для нашего исследования существенны, естественно, телескопы.

15 февраля 1564 года в Пизе, в семье музыканта и знаменитого теоретика музыки Винченцо Галилея родился Галилео (Galileo, 1564-1642) [у нас его обычно называют Галилео Галилей, хотя в остальном мире зовут просто Галилео].

Изучал медицину в университете в Пизе, но получить диплом помешала бедность. Однако она не помешала заниматиься математикой (самостоятельно) и занятия эти в 1589 году (и было ему тогда 25 лет) сделали его профессором в Пизе. Долгое наблюдение за плавающими и двигающимися предметами (в этом есть что-то знакомое, правда?) привели его к выводу, что единственным путем познания должен быть опыт, а всяческие ученые трактаты, в том числе и маститых, следует подвергать строгому математическому и экспериментальному анализу. Кажется, теперь это называется научным подходом. Представляете реакцию тогдашней руководящей и направляющей на такую крамолу? А он еще сподобился публично указать на ошибки Аристотеля, бросая предметы с Пизанской башни вниз... Таким путем он определил законы движения падающих и скользящих по наклоной поверхности тел (хоть и не очень точно, зато впервые), потом начал коммерческое производство компасов весьма полезная штука оказалась; занимался механикой, фортификацией, придумал термометр…

 

Но для нас здесь важно, что в июле 1609 он прослышал о телескопах, якобы изготавливаемых в Нидерландах. Он тут же скатал трубочку из белой жести размером с велосипедный насос, вставил туда в нужных местах (и ведь сам эти места вычислил!) две (всего две!) линзы, обернул красивой малиновой материей и направил сооружение на небо… Вряд ли кто из современных ЧР рискнул бы назвать это телескопом, но устройство давало 32-кратное увеличение и обнаружил он на небе полный ужас. Оказалось, что небесные тела вовсе не так уж совершенны: Луна, эта богиня любви и красоты, оказалась вся изрыта кратерами, шероховатостями и горами, на Солнце какие-то пятна… А уж обнаруженные им четыре обращающиеся вокруг Юпитера луны окончательно добили постулат, что все во Вселенной вращается вокруг Земли. Планеты тоже оказались не точечными “искорками” света, как звезды, а дискообразными мирами, у Венеры обнаружились фазы наподобие лунных, а их предсказал в своей гелиоцентрической теории еще Коперник... Эти факты, а также вспыльчивость и манера Галилео язвительно высмеивать своих противников в спорах, все сильнее раздражали руководящую и направляющую...

В 1632 Галилео опубликовал свою книгу «Диалоги о двух системах Мира». В июне 1633 его вытянули на суд инквизиции, книгу запретили, его самого заставили отречься от учения Коперника и приговорили к заключению. И хотя заключение не очень строго соблюдалось, до конца дней он находился под прямым и неусыпным наблюдением офицеров инквизиции… И это еще слава Богу: его современник Джордано Бруно (Giordano Bruno, 1548-1600) за свою публично высказанную мысль о бесконечности Вселенной и бесчисленности миров в ней был объявлен еретиком и сожжен в Риме на костре той же инквизиции…

У нас как-то автоматически подразумевается, что Бруно отстаивал взгляды Галилео и Коперника, за что и пострадал. На самом деле нет. Он сам пришел к этой мысли, причем исходя из чисто религиозных догм. Вот что он высказал (в причесанном переводе): «Если Господь создал все сущее вечным и вездесущим по образу и подобию своему, то божественная вселенная должна быть бесконечна и содержать бесчисленное множество подобных нашему обитаемых миров». Вот это, а еще его смелость и непреклонность — вот что не смогли стерпеть церковные начальники. Перед сожжением его 8 дней пытали, чтобы заставить отречься… В конце восьмого дня он бросил истязателям: «Вы больше боитесь произнести мой смертный приговор, чем я — его услышать!» Это было последней соломинкой…

 

Интересно, высокоразвитая цивилизация, наблюдающая за нашими телодвижениями с какой-нибудь a Центавра, сочла бы эти действия разумными? Сдается мне, поспешили мы отнести себя к ЧР… Да и вообще пусть бы другие отнесли, а то неудобно как-то. Но это так, к слову.

 

Инквизиция инквизицией, но было уже поздно: мысль родилась!

 

Тихо Браге (Tycho Brahe, 1546-1601) родился в Кнудструпе, в южной Швеции, которая тогда была датской провинцией, в семье дворянина, и образование получил юридическое. То есть человек он был во всех отношениях респектабельный и достойный. Но… юриста из него не получилось, поскольку внутри-то оказался он ярчайшим представителем ЧЧ.

Ну посмотрите на его жизнь! Вечером, как только появлялись звезды, он лез на крышу (там у него стоял телескоп) и неотрывно, неотступно, методично замерял углы между ними самими, между ними и горизонтом… К утру, когда звезды таяли, он спускался и начинал так же методично вычислять по формулам сферической тригонометрии их координаты. Не пугайтесь термина «сферическая тригонометрия», она не так уж намного сложнее обычной. Дело в другом: вычислять надо десятичные дроби до восьмого знака (иначе точность не обеспечивается), чтобы получить одну координату нужно сложить-вычесть-перемножить полтора десятка таких дробей... и все столбиком (арифмометры ЧЧ изобрели позже). А координат надо вычислить уйму... А завтра опять. И в праздники, и в выходные. И так тридцать(!) лет. Что устраняет всяческие сомнения в его принадлежности к подвиду ЧЧ.

Революционером Тихо Браге не был, основы потрясать тоже не собирался, точку зрения Коперника фактически не поддерживал. Но он был очень добросовестным человеком и самым искусным наблюдателем той эпохи, и посвятил всю свою жизнь определению положений звезд на небе... И его наблюдения выявили множество «досадных» (как он сам их называл) ошибок в положении звезд, указанных в Альмагесте...

 

Исследователи, известные широкой публике под объединенным названием “Сатириконцы”, (еженедельный журнал «Сатирикон» выходил в Санкт-Петербурге в 1908 -1914 годах) установили общий и универсальный закон в том смысле, что действует он у всех народов и во все времена, который гласит «в историю легче влипнуть, чем войти». Упомянутый выше Тихо в нее вошел, хотя как-то тихо, без фанфар: широкая публика ЧР не очень о нем наслышана. В среде ЧЧ, однако, его хорошо знают по деяниям, основные из которых приведены ниже:

 

·         открыл “неправильности” в движении Луны;

·         доказал, что кометы небесные тела;

·         провел многолетние точнейшие наблюдения Марса и других планет;

·         открыл сверхновую в созвездии Кассиопеи (потом ее назвали и до сих пор зовут звездой Тихо);

·         построил большую обсерваторию Уранибург на острове Хвеен [Фюн] (остров подарил ему для этой цели король Фредерик II); потом другую, в замке Бенетек в Праге, куда его пригласил император Рудольф II (именно там у него работал Иоганн Кеплер);

·         составил точнейший каталог положений 400 звезд [и эта «база данных», как мы теперь говорим, использовалась всеми после-дующими поколениями исследователей (и легла в основу компьютерных программ) для определения положений все новых и новых звезд, которых теперь в каталогах мириады, и она же для нашей цивилизации теперь уже всегда — будет лежать в ос-нове звездных карт, по которым будут прокладывать курс межзвездные экспедиции...]

 

Иоганн Кеплер (Johanness Kepler, 1571-1630) родился в Вюртемберге и изучал (в университете Тюбингена) теологию.

Но она, повидимому, не смогла проникнуть в его ГИ, а проникла туда совсем обратная идея: астрономия и математика. Занявшись ими, он разработал идею измерения расстояний до звезд по их годичному параллаксу и послал свои выкладки Тихо Браге и Галилео. Потом Тихо его пригласил, и он часть своей жизни проработал у него ассистентом, надеясь стать таким же искусным наблюдателем. Однако поняв, что из-за плохого зрения таковым вряд ли станет, переключился на математические исследования наблюдений Тихо Браге за Марсом…

Надо заметить, что в те времена в людском и у астрономов тоже мышлении крепко сидела мысль, что все происходящее на небе должно быть совершенным, а значит двигаться все на небесах должно по окружностям ибо это самая совершенная форма пути. Коперник в своей гелиоцентрической модели тоже так считал… и в результате она, будучи несомненно гораздо проще и логичнее, не выигрывала в сравнении с ситемой Птолемея в главном: при вычислении по ней положений планет тоже требовалась куча разных поправок…

 

Так вот, получил это Кеплер у Тихо его точнейшие наблюдения за Марсом (это сводные таблицы определения положения Марса на небе за 20 лет. В них указаны место наблюдения (координаты обсерватории), время наблюдения то есть год, дата, час, минута, секунда; и координаты Марса склонение и прямое восхождение (Тихо указывал еще высоту и азимут), разложил это все где-то (на столе такая кипа явно не поместится) и в течение следующих 20 лет неотрывно их разглядывал, размышляя «как бы могло выглядеть в натуре движение Марса, чтобы координаты вот в эти моменты были бы именно такими». Ничего другого, кроме этих бесконечных рядов цифр, в распоряжении Кеплера не было.

Нет, простите, еще была его голова, разумеется.

 

Все-таки поразительна сила извилины, по крайней мере меня она поражает: имея на входе только это, человек умудряется не только предложить новое понимание:

«если путем планет считать не окружность, а эллипс, то можно точно и просто определить их положение в любой момент времени»,

но и дать (не то слово: создать! придумать!) точные в математическом смысле точные, то есть облеченные в конкретные формулы “рекомендации” по приемам вычислений…

Теперь эти положения известны нам, как законы Кеплера:

планеты движутся по эллитическим орбитам с Солнцем в одном из фокусов;

ƒ радиус-вектор планеты описывает равную площадь за равный промежуток времени;

квадраты времен обращения планеты вокруг Солнца относятся как кубы их средних расстояний от Солнца.

 

Это был триумф. Триумф мысли человеческой, ответившей на вопрос “как” движутся планеты...

Очевидности картине в результате этого триумфа не прибавилось. Хотя к этому времени многие уже поняли, что очевидность — речка весьма коварная и подводных камней в ней едва ли не больше, чем самой воды.

Невольно вспоминается Омар Хайям (1040-1123): ведь еще тысячу лет назад он сказал:

 

Все, что видим мы видимость только одна:

Далеко от поверхности мира до дна.

Полагай несущественным явное в мире,

Ибо тайная сущность вещей не видна.

 

Итак, картина перестала быть очевидной, но стала Œпростой и понятной, логичной, Žпозволяющей спокойно, без “натяжек и поправок”, точно предвычислять положения планет и красивой.

 

Это, конечно, очень даже неплохо.

Но пресловутые «технические» -то вопросы, с ними-то как?

Ну ладно, не боги и не сферы, но ведь что-то держит планеты около Солнца! И Луну около Земли. А звезды? А как? А почему? Тьма сплошная…

Надо было что-то делать…

 

Был этот мир глубокой тьмой окутан.

Да будет свет! И вот явился Ньютон.

 

Эту оду (или все-таки эпиграмму?) люди написали в XVIII веке, воодушевленные и благодарные Исааку Ньютону за все его многочисленные деяния.

В XX веке, однако, пришлось добавить окончание (не исключено, что только продолжение):

 

Но Сатана недолго ждал реванша.

Пришел Эйнштейн - и стало все, как раньше.

 

Эпиграмма она и есть эпиграмма: немного юморная, немного ядовитая… Сейчас мы все уже грамотные, осведомлены о существенных “поправках” Эйнштейна к законам гравитации Ньютона и о многом другом… Но, несмотря на все имеющиеся и будущие поправки и уточнения, человек этот сэр Исаак Ньютон (sir Isaac Newton, 1642-1727) продолжает занимать в истории человечества один из самых высоких пьедесталов.

Для нашей цивилизации — навсегда.

Родился он в 1642 году в семье фермера, в деревне района Линкольншир в Англии и в 1661 году поступил в Кембриджский университет, где ничем особым себя не проявил. В 1665 году в Англии разразилась жестокая эпидемия чумы и он вынужденно вернулся домой в деревню… и в последующие 18 месяцев (23 лет от роду!) разработал основы трех областей человеческого знания, главных для него областей, занимавших его всю остальную жизнь: Œдвижение тел и гравитация; природа света; Žдифференциальное и интегральное исчисление. Чем вызван был такой мощный и внезапный “взрыв” гениальности?

Человек он был замкнутый, друзей особо не имел, работы свои публиковал неохотно и под нажимом... Но когда его спросили “как Вам удалось так далеко заглянуть вглубь природы?”, он ответил “я никогда не смог бы заглянуть так далеко, если бы не стоял на плечах Гигантов”. Достойный ответ. Я уже говорил о нем, но здесь повторяюсь. И это свидетельство глубочайшего уважения к такому ответу и Человеку, его давшему… А королеве Анне принадлежат слова «я почитаю за счастье жить в одно время и быть знакомой с таким человеком”. Похоронен он был в Вестминстерском Аббатстве, месте захоронения королей и королев, и со всеми надлежащими тому почестями… Но перейдем к делу.

 

Пока Кеплер открывал свои законы, Галилео пытался выяснить что заставляет планеты двигаться (в те времена самой распространенной была гипотеза «планеты движутся потому, что за ними летят невидимые ангелы, которые взмахами своих крыльев гонят планеты вперед».

Попутно ангелам время от времени приходилось залетать сбоку, чтобы планета летела по кругу). Галилео ангелы, видимо, не очень устраивали, и он в результате размышлений и наблюдений открыл “принцип инерции”: если телу не мешать, оно будет вечно двигаться прямо и с постоянной скоростью.

О пресловутом яблоке все наслышаны, но историей оно не зафиксировано, а зафиксировано, что положил это Ньютон перед собой законы Кеплера и этот самый принцип инерции, и стал размышлять. Во-первых, согласно Галилео планета должна-бы двигаться прямо, а раз она так не делает значит, ей что-то мешает, и это что-то сила, направленная поперек движения, то есть примерно к Солнцу. Во-вторых, поскольку радиус-вектор, по Кеплеру, “заметает” равные площади за равное время, то направлена эта сила не “примерно к Солнцу”, а точно по радиусу-вектору. В-третьих, по Кеплеру чем дальше планета от Солнца, тем меньше она реагирует на эту силу и, если маленько повычислять, сила оказывается обратно пропорциональна квадрату расстояния. В-четвертых, луны около планет должны удерживаться подобным образом… Но тогда и мы должны удерживаться Землей таким же образом. Выходит, все притягивается ко всему…

 

Эх, как легко рассуждается, когда кто-то все это уже придумал!

 

Ньютон сделал расчеты для пары Земля-Луна… и получил сильнейшее несовпадение цифр. Решив, что его предположения ошибочны, публиковать их не стал. Через шесть лет астрономы получили уточненные значения радиуса Земли и расстояния до Луны. Он пересчитал заново, с уточненными данными, и все превосходно совпало…

Началось триумфальное шествие теории тяготения Ньютона: она логичным и естественным образом объяснила кучу разных вещей приливы; шарообразность космических тел; “нюансы” в движении планет и звезд (планета Юпитер, к примеру притягивается не только Солнцем, но и соседними планетами, а потому отклоняется от идеального эллипса, и эти отклонения можно измерить)…

Для нас здесь наиболее важно одно следствие возможность предсказать по подобным отклонениям наличие некой массы, пока еще не открытой астрономами…

 

Нужно, пожалуй, отметить еще только одно: сам Ньютон неоднократно подчеркивал «я не пытаюсь объяснить что такое тяготение, я лишь пытаюсь показать, как можно рассчитывать его эффекты».

 

Итак, на Небесной Тропе трудами Ньютона случился «большой привал»: ситуация прояснилась, появились новые возможности для объяснения совершенно различных явлений и для их предсказания в частности, для обнаружения новых небесных тел… Кстати, я склонен считать, что именно отсюда началась Астрономия именно как наука, а не просто как свод наблюдательных данных. Но это — только мое мнение.

Для вездесущих и неугомонных ЧЧ возник огромный фронт работ.

Оставим их пока тут.

 

Хочу только извиниться: да простят меня те многие и многие ЧЧ, которые не упомянуты в этом «галопом по Европам» изложении. Разумеется, по этим ступенькам познания карабкалось гораздо больше людей, и наверняка многие не вошли не только в этот с позволения сказать обзор, но и в историю, хотя достойны того были уж никак не меньше каких-нибудь фараонов, полководцев или генсеков…

 

 

Домой Оглавление Назад Дальше