Без главы - для начала

 

Размышлялки

ученье-свет

 

«Ученик — это не сосуд, который нужно наполнить, a факел, который нужно зажечь».

 

Впервые это философски-чеканное иречение древнего мудреца я услышал в славном городке Холмске (Сахалин) от директрисы школы № 6, куда в незапамятные времена отводил в первый класс свою дочку. И с грустью констатировал, что в отношении меня лично, по крайней мере в школьный период, мудрость не сработала. А ведь не могу пожаловаться на своих преподавателей, большинство из них остались в моей памяти светлым пятном. Видно, для ее исполнения мало быть хорошим преподавателем, надо быть Учителем.

Да.

Ну так вот, для меня науки и в школе, и потом выглядели неким завершенным и слегка припыленным монументальным зданием наподобие музея, а все «научные факты» были расставлены там по полочкам с надписями «руками не трогать». Естественно, для живого пацана все это выглядело не очень интересно, а факел без интереса не загорается, даже и не тлеет совсем. Хотя сосуд мало-по-малу наполнялся, с изрядной долей лени и в силу скольжения по накатанной предыдущими поколениями колее.

Возможно, это только мое впечатление. Однако сильно подозреваю, что и в других школах и в других городах, и странах тоже процесс аналогичен. Ну представьте себе: преподаватель из года в год рассказывает ученикам одно и то же, оно ему уже набило оскомину, обрыдло и кажется ясным и очевидным до предела. А тут снова и снова, каждый год и в каждом классе, появляется некий Вовочка Иванов со своими вопросами «А как? А почему?» Ну кто это выдержит?! И следует весьма распространенный ответ: «Ты меня учишь или я тебя!? Лу-чше запомни да не забудь к экзаменам! Великие люди это открыли, не чета тебе».

Все. Можно считать, что факел погашен надолго, если не навсегда.

Не лучше обстоит дело и в большинстве семей. Мало того, что мы по вполне объективным причинам не можем толком ответить на многие вопросы наших детей (человек просто не может знать все), но мы и на те вопросы, что могли бы ответить, часто не находим времени: “отстань!”, “займись лучше чем нибудь, уроки вон выучи!” и т.п. Или сидит сын, расколошматил только что купленную машину и рассматривает что там внутри. Потом бежит радостно к маме (папе), торопясь рассказать, что он понял, как она работает ... и натыкается на злой окрик (а то и ремень) “Что наделал! Только что купили! Совсем с ума сошел!”

А ведь это был его звездный час, его Эврика!, он ведь в этот момент забрался на вторую ступеньку…

 

Ступеньку чего? Ах, да.

Ступеньку Познания. Ступеньку, где зажигается Факел…

Процесс Познания представляется мне неким подобием зиккурата, ступенчатой пирамиды из четырех главных уровней, таких высоких и жутко неудобных для взбирания ступенек. И каждой из них соответствует свой «детский» вопрос.

Первый из них — “Что?”

Помните? “Мама, а это что? А это? А вон то?” — до бесконечности. Так человек осваивается с миром предметов и явлений, в который он волею судеб и с помощью родителей попал. Это первый уровень, первая ступенька. И на нее — в основных областях знания, конечно, — взбираются все, за исключением очень немногих, кого принято называть психически неполноценными.

Второй — “Как?”

Как оно устроено? Как это работает? Как так получается, что ключиком заводишь, а потом машина сама едет? И человек карабкается, подпрыгивает, из всех сил стараясь ухватиться хоть бы за краешек этой самой второй ступеньки, хоть одним глазком заглянуть туда, наверх. Это требует усилий, но зато это интересно. Тут-то и загорается — или хотя бы начинает тлеть — тот самый Факел.

Далеко не всем удается зацепиться и забраться туда. Многих из тех, кому удалось, мы помним по именам. Не должность мы помним, не великую родословную, нет.

Имя.

И Дело.

Менделеев — и этим все сказано. Кстати, с легкой руки борзописцев считается, что лег он как-то спать, увидел во сне свою таблицу, и утром встал знаменитым. Не так это было. Долгие годы мучал его вопрос “как?” Как устроено вещество!? Столько химических элементов! Ну должна же быть какая-то стройная система, какие-то объединяющие их принципы! Мысль не давала покоя ни днем, ни ночью. И вскакивал он среди ночи, бросался к столу — может, вот так? И считал, обдумывал… К утру обессиленно признавал: нет, не так. Рвал бумаги и брел к друзьям, кто хоть что-то в этом смыслил, брел в библиотеку, перечитывал снова и снова все, что только мог найти. Изо дня в день. Из месяца в месяц. Из года в год. И только через много лет (через 12) в одну из таких ночей — Эврика! — он ответил на этот «детский» вопрос “как?” И остались в благодарной памяти людей его Таблица и его Имя… (а случилось это в 1869 году, и было ему тогда 35 лет).

 

Третий — “Почему?”

Почему оно устроено так, а не иначе? Почему успокоившаяся вода в круглом сосуде при осторожном открытии клапана внизу закручивается в воронку всегда в одну и ту же сторону? — и рождается «кориолисово ускорение». Почему плоскость свободно качающегося маятника поворачивается? — и рождается маятник Фуко — и доказательство вращения Земли… Почему маятниковые часы на экваторе отстают? — и рождается доказательство шарообразности Земли… Сюда, на третью ступеньку, взбираются очень немногие. И их имена составляют золотой фонд человечества.

Хотя говорить об именах здесь довольно трудно: долог, извилист и тернист путь сюда, и одолевают его как правило не в одиночку. Когда Ньютона спросили как ему удалось так далеко заглянуть вглубь природы, он ответил «Я никогда бы не смог заглянуть так далеко, если бы не стоял на плечах Гигантов»… Вот Менделеев ответил на свой главный вопрос “как”, а на вопрос “почему?” периодическая система элементов устроена именно так, а не иначе, ответить удалось только век спустя: понадобилось сначала ответить на множество “как” — как устроен атом? как взаимодействуют между собой атомы, электроны? как располагаются электроны на орбитах (потом выяснилось, что термин «орбиты» не очень подходит, лучше «оболочки»)? И ответы на эти “как” искало множество людей. Называем мы этих людей талантами, а то и гениями.

А иногда никак не называем. И не помним толком. Кто помнит, например, учителя Ньютона — Барроу? Что он сделал? Он добровольно уступил свою кафедру ученику, сочтя его более достойным. Много вы встречали таких людей? Способных на такой нравственный подвиг? А ведь подвиг этот не менее — если не более — ценен, чем многие научные…

Ну — это так, к слову.

Четвертый — “А если...?”

А что, если загнать взрыв в небольшую и очень прочную камеру, а на одном конце чтобы было что-то вроде поршня? — и рождается то, чего в природе раньше не было: двигатель внутреннего сгорания. А что, если реактивную струю как-то приспособить к крепкой бочке? — и рождается ракета. А нельзя ли в электронную оболочку загнать еще парочку электронов? — и рождаются новые, невиданные на Земле вещества. А что, если попробовать использовать полупроводниковый эффект для организации движения тока в системе, чтобы он шел туда, куда нам надо? — и рождается компьютер…

Здесь тоже трудится великое множество великих людей...

 

Так вот сильно я подозреваю, что на вторую ступеньку — не говоря уже о следующих — взобраться можно только с загоревшимся факелом. На первую — еще можно и без него, на одной только памяти, обычным школьно-принятым путем «зазубри вот это, запомни вот то». Но дальше — нет. Дальше нужно уметь Думать. А этому, к сожалению, в школах не учат… Да и можно ли этому научить? Впрочем, “научить”, сдается мне, ничему нельзя: можно помочь, подсказать, объяснить, направить мысль… а научиться человек может только сам.

Только сам — другого пути нет.

 

ученый язык

 

Надо бы вкратце упомянуть и еще об одном феномене, мешающем нормальному человеку нормально воспринимать научную информацию о так называемом “ученом языке”. И вряд ли об этом можно сказать лучше, чем это удалось Бернарду Диксону (заместителю редактора журнала “World Medicine”; напечатано в “New Sci-entist” за апрель 1968)

«У вас, ученых, свой язык» — такие замечания обычно выводят из равновесия научного работника. Раздраженный, он тут же все начинает объяснять отсталому собеседнику, стараясь, чтобы все было как можно нагляднее. Он говорит, что атомы просто миниатюрные бильярдные шарики, а гены — это крохотные бусинки на пружинке. Такие попытки, предпринятые с самыми добрыми намерениями, обычно оканчиваются полной неудачей.

Истинным языковым препятствием при общении ученых с остальным миром и друг с другом являются не длинные слова и отнюдь не новые идеи, а вычурный синтаксис и неуклюжие стилистические изобретения, которых не найдешь нигде, кроме научной литературы. Ведь никто не протестует, скажем, когда политические обозреватели насыщают свою речь политическими терминами. Почему же научным обозревателям и популяризаторам не использовать термины научные?

Доводов против использования слова «оперон» не больше, чем против использования термина «картошка». Мы должны называть лопату лопатой, а полиморфонуклеарный лейкоцит — полиморфонуклеарным лейкоцитом. Мешает восприятию не это, а манера выражаться, которой пользуются ученые, когда им предоставляется случай написать статью, подняться с места во время обсуждения или выступить по телевидению. Такое употребление (английского) языка граничит с неприличием, и в то же время стало столь привычным для ученых, что необходимо показать всю его нелепость.

— Папа, я хочу на завтрак кукурузных хлопьев. Неужели и сегодня овсянка?

— Да. Мама выдвинула предположение, что ввиду похолодания будет полезно повысить температуру твоего тела путем поедания тобою овсянки. Кроме того, ввиду вышеупомянутых температурных условий твои связанные бабушкой перчатки и пальто с теплой подкладкой и капюшоном несомненно должны быть надеты.

— Можно посыпать овсянку сахаром?

— Отсутствие сахара в сахарнице, имеющейся в нашем распоряжении, отмечалось некоторое время тому назад папой. Однако в настоящее время очередная доза этого вещества доставляется мамой из кухни, где оно хранится в специально приспособленном контейнере.

— Папа, я не хочу сегодня в школу. Не каждый же день туда ходить!

— Несколькими исследователями было независимо показано, что недостаток школьного образования может впоследствии отрицательно повлиять на способность индивидуума зарабатывать деньги. Кроме того, другие папы сообщали, что, в частности и в особенности, та школа, которой папа платит деньги, является очень хорошей. Другим фактором, который необходимо принимать во внимание, является относительная свобода, которой мама пользуется днем в твое отсутствие, в силу чего имеется возможность уделять внимание лишь бэби и себе самой.

— Но зачем туда ходить каждый день?

— Предыдущее высказывание по данному вопросу игнорируется полностью. Создается впечатление, что в этот момент ты не слушала. Доводы настоящего оратора сводятся к следующему: при отсутствии преимуществ в образовании, которые обеспечиваются регулярным посещением нормальной школы, могут наблюдаться пробелы в знаниях, а этот недостаток, в свою очередь, может привести к бедствиям, проистекающим из недостаточности денежных резервов.

И так далее… Ничего не скажешь. Устрашающая беседа. Вы, конечно, можете возразить, что ни один нормальный человек не станет так говорить. Верно. Никто не станет говорить так за обеденным столом, но как только речь заходит о фотонах или генах, многие ученые совершенно автоматически переходят именно к такой тарабарщине…

М-даа… Как бы избежать подобного?

 

факел

 

«Человек становится человеком не прежде, чем проснется в нем неистребимая жажда познавать» — Е.Парнов, “Третий глаз Шивы”

 

Как же ее разбудить?

Не знаю, разумеется. Но прежде всего нужно все-таки как-то стряхнуть пыль с этих монументальных музееподобных зданий, да еще поотрывать таблички «руками не трогать» со всех тамошних экспонатов. Когда человеку говорят “это вот так, а вот это вот эдак, и не рассуждай, твое дело зазубрить получше”, то это ведь ограничивает его свободу свободу думать самостоятельно. А еще и происходит-то это все в детстве, когда человек еще не очень может постоять за свои свободы...

 

«В сущности почти чудо, что современные методы обучения еще не совсем удушили святую любознательность, ибо это нежное растеньице требует, наряду с поощрением, прежде всего свободы без нее оно неизбежно погибает». заметил как-то Альберт Эйнштейн.

 

И ведь что странно: в общем-то всем известно, что никакие знания не могут претендовать на звание «истины в последней инстанции». Мысль о том, что все даже самые наифундаментальнейшие законы имеют свою область применения, за пределами которой становятся непригодными, давно и достаточно прочно укоренилась в сознании людей. Недаром же на смену Птолемею пришли Коперник и Галилео, а Ньютона дополнил Эйнштейн… А вот поди ж ты учебники и справочники (за редким исключением) подают свои толкования так, будто все это уже окончательно и бесповоротно, выбито зубилом на граните и остается только благоговейно внимать…

Не так это.

Давно и хорошо об этом сказал Гете: «Сущее не делится на разум без остатка».

Да и предложенный кем-то философский образ человеческих знаний круг тоже хорошо это демонстрирует. Если все, познанное человечеством, представить в виде круга, то за его пределами будет лежать непознанное. [Только не надо думать, будто круг этот относится лишь к электронам, кваркам или таблице Менделеева. К примеру, жил такой купец Строганов, и придумал он то ли сам, то ли вместе со своим поваром способ тушить мясо в сметане, увеличив тем самым радиус познанного. И вот нет уж его давно, а в любом ресторане планеты подадут Вам мясо по-строгановски бефстроганов.] И, может быть, единственная достойная Человека цель жизни увеличить радиус этого круга.

Но если радиус увеличивается, то длина границы непознанного увеличивается еще больше…

 

Много лет назад заинтересовали меня всяческие «несуразности» сообщения о явлениях, предметах и т.п., показавшихся интересными или объяснение и толкование которых представлялось не очень убедительным. Эта книжка — попытка все это как-то систематизировать и сделать «удобочитаемым». Только ради Бога, не подумайте, что она претендует на звание научной работы, каковые классифицируются по «продолженной полезности» приведенным ниже образом.

1-й вид: работы никому не нужны ни в момент их появления, ни тем более потом. Они делаются, чтобы набрать необходимое число публикаций для последующей защиты столь же ненужной диссертации.

2-й вид: судьба их достойна, но грустна; в момент появления они нужны, но проходит 10 - 20 лет — и ни памяти, ни следа…

3-й вид: в момент появления кажутся ненужными; если автор знаменит год-другой держатся, если не знаменит лежат забытыми в столах… И вдруг, через много лет, становятся нужными, прямо-таки необходимыми многим и многим… Счастливая, но горькая судьба они обогнали время, и только теперь оно их догнало…

4-й вид: нужны и в момент появления, и потом. Кажется, им просто повезло их все время цитируют, на них ссылаются… На самом деле все гораздо проще: просто их авторы талантливы.

Вот работы 3 и 4-го видов это и есть фундаментальная наука. А их авторам удалось увеличить радиус…

 

Ни под один из указанных видов эта книжка не подходит. Да и цель ее совсем в другом хочется просто поразмышлять вместе с читателем (если таковой еще найдется, что сомнительно, хотя и очень хочется) над этими самыми несуразностями. И если такие размышлялки помогут зажечься хоть одному, хоть самому малюсенькому факелочку цель достигнута.

Но необходимо еще одно пояснение без него я не могу чувствовать себя комфортно. У читателя возникнет вопрос: «а кто ты такой, чтобы рассуждать о Вселенной и Вечном?» и вопрос вполне справедливый. Отвечаю: никто, дилетант. Именно поэтому подчеркиваю: мое здесь только изложение, сам материал взят из трудов специалистов. Сначала я собирался делать ссылки на этих специалистов и их труды. Попробовал. Получается ссылка чуть не на каждом абзаце и книжка становится нечитабельной. Решил излагать без ссылок (только иногда они даны прямо в тексте). С другой стороны, специалисты уважаемые академики, профессора и т.д. могут узнать свои труды в этом изложении и обвинить меня в плагиате. Но плагиат это когда чужие мысли и идеи автор выдает за свои. Я же априори заявляю: не мои это идеи и мысли (за редким исключением и тогда они набраны курсивом, «дабы глупость … сразу видна была», как писал в своем указе Великий наш Петр), я позаимствовал их, да, но только изложил и за свои не выдаю. А список трудов, из которых я их взял, приведен в конце книжки.

 

С чего же начать?

Пожалуй, с истоков нашей нынешней цивилизации. Нельзя понять что в данный или в рассматриваемый период «суразно», а что «несуразно», не проползя на брюхе по тем тропкам познания, по которым карабкались наши предки. И только пройдя хотя бы бегло по этим тропкам, можно почувствовать где мы есть и как и когда мы сюда попали. Именно почувствовать, ощутить, понять не головой, а сердцем, душой, кожей что-ли… Ощутить в каком месте тропы мы находимся, понять что она здесь не кончается и попытаться разглядеть в тумане куда же она сворачивает. Для такого понимания нужны не формулы, а образы и я старался привести как можно меньше формул и прочих «технических данных». Около 300 лет назад англичане создали у себя «Английское Королевское Общество» — по его «образу и подобию» мы позже создали нашу Академию Наук. Уважаемое Общество избрало своим девизом слова «Ничего словами» — то есть каждый, кому предоставлялась кафедра Общества, обязан был приводить доказательства, формулы и доводы, а не просто слова… Моя же задача в этой книжке обратная: «ничего формулами» — то есть попытаться создать «образ», понимание сути процесса, понимание не на интеллектуальном уровне, где легко обрисовать ситуацию формулами, но на «образном», где нужно понять именно процесс: что и как происходит. Вряд ли это удастся, но попытаться я хочу…

С другой стороны, этот трактат волей – неволей является «околонаучным», поскольку рассуждать-то придется в основном об идеях естественнонаучных и технических, ведь именно они являются основой, базой, фундаментом нашей «технократической» цивилизации. Именно их рождение и развитие двигало техническую мысль и позволило нам стать тем, что мы есть.

Так что совсем без «формул» (в широком смысле) обойтись не удается, и в соотвествующих местах такие формулы и/или формулировки приведены. «Формулы в широком смысле» касаются здесь и значения самих терминов, встречающихся в книжке — мы ведь зачастую употребляем те или иные термины, не очень-то вникая в их суть. А это прискорбно, поскольку очень часто приводит к «взаимонепониманию»: «излагатель» имеет ввиду одно, «слушатель» — совсем другое… Очень хочется надеяться, что это не повредит общей картине, то есть «созданию образа», «пониманию сути процесса».

 

Получается, что начинать нужно со «становления естественно-научного мировоззрения», с того, как оно у нас менялось и развивалось и как развилось до нынешнего состояния.

И еще одно хочу отметить: сенсаций здесь не будет. Здесь будет последовательное, нудное, «step-by-step» (как говорят англичане) изложение, требующее раздумий и осмысления, требующее возврата к уже прочитанным страницам (а иногда «забегания вперед» —  в седьмую главу, где всяческие пояснения, тоже нудные)… Так что любителям «легкого чтива» рекомендуется не начинать. Извините уж.

 

Ну что ж, кому не лень вперед

 

 

Домой Оглавление Дальше